Ос ел анатом

Ирина, у вас там по ссылке целая драма, боюсь, одним постом не отделаюсь)) Начну по краям, потом дойдём и до текста)) Главное мне не сбиться на непрошенные советы (поскольку случалось и задавать вопросы "почему критика не под стихами", и отвечать на них). Про примитивность советской школы. Ну, к ней относятся Лотман, Гаспаров, Жолковский. В принципе, на этом рассмотрение вопроса можно окончить, но он на деле интереснее. Когда-то меня поразила книга ("Идеальный роман" Макса Фрая, если что), содержащая раздел "Советская (и антисоветская заодно) проза". Когда увидел этот подзаголовок, у меня щёлкнуло и пазл собрался. Солженицын – такой же советский писатель, как Шолохов. Это подтверждается фактологически: издавался, читался, отстоял в советской редакции "фуяслице" и проч. Но и Синявский с Терцем – такие же советские писатели. Да, они были режимом осуждены, сидели, эмигрировали, спору нет. И что? Это как-то меняет среду, в которой они сформировались как люди и как авторы? Ничего это не меняет. Можно любить Союз, можно его критиковать, но в обоих случаях человек связан теми возможностями, которые присутствуют в нём программно. Если ты (условно) переехал в Иллинойс, это никак не повлияет на то, что ты двадцать лет назад окончил Ленинградскую школу номер тридцать один, и писал там сочинение про луч света в темном царстве, и получил за него тройку, и потом учил. И даже Лимонов – точно такой же советский писатель. Да, жил в США, вернулся, впитывал, знакомился. Но его оптика – это оптика советского человека. Он подмечает то, что подметил бы советский человек – в меру своего таланта, разумеется. Советский – не значит что-то идеализирующий, находящийся на чьей-то стороне. Это понятие гораздо более тонкое. Даже если сам человек "не советский", не факт, что то же самое нельзя сказать о его школе, инструментарии, самом взгляде на жизнь.

Ирина, про ореол метра вообще. Этот эффект несомненно существует – и несомненно существует эффект его отрицания. Этот момент кажется мне любопытным. Во-первых, что очевидно, многие люди не ориентируются в школьной программе и не в состоянии воспроизвести из неё ничего за пределами строки "я помню чудное мгновенье". Это не значит, что они не в состоянии заметить аллюзию. Это значит, что они не в состоянии внятно её выразить. Поэтому человек, который способен, для них раздражитель. Если при этом он сыплет словами типа "клаузула", "синекдоха", "плеоназм", то это вообще ведьма, сжечь её)) Отсюда же популярный нарратив "не смейте препарировать стихи". Я слышал его много раз, и никогда он не исходил от того, кто сам способен минимально внятно "препарировать". Во-вторых, теоретические построения имеют обыкновение подкрепляться или опровергаться практикой. Приведу первый пришедший мне на ум пример по теме. В 2009 Виталий Пуханов опубликовал стихотворение о блокаде. Многими оно было сочтено кощунственным, но на прямой вопрос "так что в нём такого?" мог ответить из них не каждый. Прозвучало "об этом так писать нельзя". Не давая этической оценки тексту – очевидная причина такой реакции в том, что ритм и семантика стихотворения напрямую отсылают к детской поэзии, к Маршаку, к "Робин-Бобин-Барабеку", однако относятся к претексту неконвенционно, через призму того, что проще всего определить как сарказм. Таким образом, совершенно неважно, признаёт ли читатель "эффект ореола" или нет. Важно, что если этот эффект его заденет, он сразу его отметит, пусть и на уровне "здесь что-то не то, не могу сказать что именно". (ссылок не даю, стих Пуханова назывался "Александру Секацкому. В Ленинграде, на рассвете...", неплохой разбор кейса есть на Горьком) В-третьих, и это, увы, касается умных, вдумчивых читателей, "эффект ореола" – это по сути обременение, которое накладывает на нас культурная традиция, и от него порой проще отмахнуться, чем учесть. Представим себе невероятное: кто-то берёт книгу современного поэта просто для того, чтобы её прочитать, расширить кругозор, узнать, "что сейчас пишут". Прочитав, идёт писать отзыв на ливлиб, ставит книге четыре звезды... и сталкивается с реакцией типа "а вы точно все контексты учли и всё поняли? А вы правда знали, что сонет на странице 19 отсылает к известной рыбограмме Драгомощенко, той самой, что была издана в 1988 году в Берлине тиражом 200 экземпляров на банановой бумаге? Что-то мне подсказывает, что вряд ли вы настолько компетентны, ведь наследники до сих пор блокируют выкладку оцифровки рыбограммы в сеть". Какова вероятная реакция читателя? Он не знает Драгомощенко, не интересуется рыбограммами и никогда не был в Берлине. Он даже не уверен, что знает, что такое сонет. И тут сразу такое. Его логичный ответ – "эти нюансы меня не интересуют". Кто его этим упрекнёт?

Ирина, про собственно текст (первое приближение) Я внимательно прочитал обсуждение по ссылке и меня удивило то, что при всей его живости конкретные вопросы даже не ставятся, а те, на которые отвечает ТС, или им же самим и сформулированы по принципу "чучелка", с которым удобно расправиться, или заданы человеком от литературы далёким. Сам заголовок темы – "Неоромантизм или слабые стихи?" – настраивает не на диспут, а на анекдот. В неоромантизме слабые стихи что, невозможны? Обращение к этому стилю гарантирует текст на пять звёзд? Дальше не легче. "это лексика и стиль Лермонтова" – тот же вопрос. Обращение к фигуре Лермонтова разве сразу же маркирует уровень текста? Неважно, каким именно образом – с каких пор приём стал плох или хорош сам по себе, без необходимости анализировать сам текст? "в 19 в. это было новаторством, а сейчас - смахивает на графоманство и плагиат" – мне знаком этот аргумент, сам много раз его высказывал)) Однако плагиатом текст является или не является по признаку объёма формального заимствования, при чём здесь век? А графоманским текст является или не является по признаку своего художественного уровня, опять-таки, при чём здесь век и факт обращения к наследию классика? "текст не соответствие эипграфу" – разобрано ТС, просто отмечу, что на этом месте я закурил)) В довершение всего в комментариях прозвучало курьёзное про "мы живём во времена маньеризма, авторы не умеют в образы". Во-первых, термин "маньеризм" в наших палестинах отсылает к конкретному пулу авторов – Степанцов, Добрынин, Пеленягрэ (пусть и изгнанный), Вулых. Это всё фигуры интересные, но облик эпохи определяют не они. Во-вторых, и эта формула затёрта, мы живём во время победившего, умершего и уже немного воскресшего постмодерна. Именно с этой меркой стоит устраивать всему непонятному утиный тест. Разумеется, отнесение текста к данной традиции (манере?) не снимает вопроса о его уровне, но факт обращения к классике при этом автоматически теряет актуальность, ибо постмодерн на том стоит. Итак, вот какие вопросы можно было бы поставить об обсуждаемом тексте (один из них я добавил, потому что в топике на его счёт поразительное единодушие, а вот у меня иное мнение). 1. Это – постмодернизм? 2. Это хорошие стихи? 3. Если да, то достаточно ли этого для попадания в рекомендашки? 4. Это правда "лексика и стиль Лермонтова"? Удалась ли стилизация?

Ирина, про собственно текст (попытки ответов) 1. Да, разумеется, и если это не постмодерн, то что тогда постмодерн? Недавно перечитал замечательную книгу, устроенную по тому же глобальному принципу – "Машина пространства" Кристофера Приста. Точно так же, как обсуждаемый стих кроссоверит "Утёс" и "Парус", этот роман сводит воедино линии "Войны миров" и догадайтесь-какого-ещё-произведения Уэллса. Между прочим, никто за это роман не ругал, и в СССР он вышел в 1979, издательство "Мир". Вот она какая, примитивная советская школа, сплошной тоталитаризм!) Прист в послесловии назван "молодым подающим надежды фантастом" – что ж, он оправдал надежды, на его счету ряд шедевров, а по великолепному роману "Престиж" снял неплохое кино сам Нолан. Использование "лексики и стиля" Уэллса совершенно не помешало)) 2. Не могу отказать себе в удовольствии продолжить эту параллель и не указать на то, что считаю общим слабым местом "Машины пространства" и обсуждаемого стихотворения. "Утёс" – это восемь строк. "Парус" – двенадцать. Стих из рекомендашек – 24 строки, не считая эпиграфа. Роман Приста и вовсе превышает по объёму то, что обыгрывает, раза в два. В таком жесте нет соразмерности, уместности. В нём есть кричащее "а мне вот не жалко написать чисто больше, чем было у классика, смотрите, как развернул". Но ведь классика – на то и классика, что смыслов в ней много, высказаться о ней многословно, опираясь на хрестоматию, куда проще, чем лаконично и по существу. А что с содержанием? "И жажда ласки так сильна, так страсть её нетерпелива." - так – что что? Так, что она изнемогает? Сохнет? Что море ревнует? Если это "так" риторическое, не уместен ли восклицательный знак? "забыв чужой стихии суть, не ведая, что гладит камень." - но ведь волна никогда не "забывает", с чем имеет дело, поскольку не перестаёт этот камень точить. Кроме того, это "забыв" никак в дальнейшем не обыгрывается. По стандартам Золотого века если есть "забыв", то позже из-за этого кто-то обознается, произойдет путаница, накладка, короче говоря – сюжетный ход. Здесь этого нет. Забегая вперёд, это не единственный вопрос к чёткости стилизации. "желая рук его и уст" - во-первых, утёс тут низведён до уровня импотента, которому даме больше и предложить нечего, при всей недвусмысленности происходящего) (гусар Лермонтов кроме шуток мог бы написать такое только как издёвку). Во-вторых – то же самое. Классика гораздо более непреклонно следует принципу неразрывного единства сетапа и панчлайна, нежели это принято сейчас. В данном случае у нас панчлайн без сетапа. Каких таких рук желая? За весь текст утёс её ни разу не тронул, только терпел)) Что это вообще такое – руки утёса – в рамках этой аллегории? Кусты, что на нём растут? Их хочет волна? Там дальше с ногами тоже не всё понятно (утёс омывается волной, а сам стоит на суше?), но эта сова на глобус натягивается (уровень поверхности ему примерно "по колено", вот и ноги, ок). Достаточно ли этих придирок, чтобы признать текст плохим? На мой взгляд – нет, в стихе есть свежесть взгляда, есть незатасканный эротизм, ему есть чем понравиться читателю. Но перед нами однозначно не беспрекословный шедевр и не нечто равное классике, это точно. И да, с много раз звучавшим в обсуждении "это удачная стилизация, прямо лермонтовский слог" мне хотелось бы попрощаться именно на этом моменте. Дальше будет хуже. 3. Рекомендации сайта – это его лицо. Попадать в них должно не просто хорошее, но такое хорошее, которое отражает текущий курс развития, эстетическую позицию сайта как общности людей (или как инструмента своего владельца, вариант ничем не хуже). Вывода о качестве произведения недостаточно, требуется ещё ответ на вопрос "хотим ли мы, чтобы о нас думали как об адептах такого подхода". И разумеется, со стороны на него не ответить)) 4. Сейчас меня будут ненавидеть, потому что я намерен "препарировать" Лермонтова)) Проведём простую операцию. Перечитаем обсуждаемый стих и оба лермонтовских. Поговорим о рифме. Все рифмы Лермонтова – точные. То есть в рифмующихся словах совпадает ударный гласный и всё, что после него, это относится и к графической, и к звуковой стороне вопроса. На два текста лишь одна рифма слегка отступает от этого, "великана-рано", причём на слух это а и это о – один и тот же звук. Тем не менее такая рифма ощущалась поэтом как недостаточно точная, и потому мы видим, что прибегает он к ней нечасто. Никакая рифмовка открытого слога с закрытым, никакое "свои-двоим" или "бури-понурив", у Лермонтова невозможна. Это в наше время такое нормализовано, а тогда это был явный брак. Таким образом, даже чисто формально говорить здесь о стилизации не приходится (почему она не состоялась содержательно, сказано выше). Этот факт очевиден, он вопиёт, и единственная рекомендация, которую могу дать читателю, говорящему "это же прямо как Лермонтов" – говорится это с упрёком ли, с восхищением ли, неважно – это, собственно, перечитать Лермонтова, благо, повторюсь, объём текстов, о которых речь, невелик. Есть и ещё аргумент в ту же копилку, чуть менее очевидный. Все строчки "Утёса" заканчиваются на гласный. В "Парусе", напротив, таковы лишь две строки, остальные заканчиваются на согласный. Но НИГДЕ в этих текстах – не на сдвоенный согласный. Если автор действительно ставил цель воспроизвести стилистику этих произведений, то "чувств", "уст", "власть" и так далее в конце строки – это авторская глухота. Не говорю, что у Лермонтова вообще такого не было. Но в рамках именно этих двух произведений – это против просодии. Именно поэтому, собственно, постмодернизм как стратегия так полагается на юмор. Смешная шутка – чуть ли не единственное, что может снять вопросы по стилю и технике))