ЧУДАК

* * *

Слушал музыку я непослушно,

Будто тайно своё напевал…

Композитор бемоли досужно

Разливал, ну а я свой канал,

Словно старый гобой, сонастроил

С архетипом высоких глубин:

Тон устроил, а я перестроил

Музыкальный компакт. Не один

Инструмент я – играю в оркестре

И ушами вникаю: война

Композитора в важном реестре…

Не прощу пауз тех. Тишина

Будет флейтой, бесчувственной – арфа…

Всё услышу по-своему. Так

Был я слушателем не для «кайфа»,

И в антракте сказали: «Чудак!»

 

* * *

Когда один я, и вокруг мерцают

Забывчиво незапертые люди,

По лицам узнаю их, словно

Я вспоминаю ощущенье от романа,

Прочтённого когда-то, и не смутно

Отдельные мелькают сцены,

Как пущенные влёт страницы…

Вот оглавленье…и теперь яснеет

В моём сознанье сути сердцевина,

Как дальний человек в трубе подзорной,

Рукой на резкость наведённой скоро.

И горько мне, когда я вижу

Скандалы, растворённые в морщинах,

Репьями в душу залетевшие обиды

И мести бритву под полой гордыни,

Гроши, неподаные нищим,

Бесслёзность плачущих

И глупость оправданий,

И многое, о чём сейчас не стоит…

Но я ищу, смотря на эти лица,

Не то, что есть, а то, что быть могло бы:

Избавленные от налёта гари

Прекрасного невысохшие грани…

 

Так, находя в оркестре на гастролях

Знакомое лицо, мы понимаем,

Что виолончелист похож на друга,

Который музыку совсем не любит.