Мир Музыки

Плачет орган;
Беснуется так, что слышно на другой стороне улицы,
Баян,
Изящен и трепетен он в Париже бывает, но не баян тогда уже,
А кнопочный аккордеон.
Угарна подчас и похабна, костыль не то или мачете,
Гитара, но стонет, да щекочет нервы она, крутобёдрая,
В бразильских пампасах;
Нежнейшие звуки укутаны в бархат басов,
Поддержаны субконтроктавы ворчанием   -
Это шаманит рояль,
Камлание, то ли физиотерапия такая,
Музыкант покачивается в трансе,
Сам собой заворожен,
Ногтем ухоженным не касаясь девственной белезны, наивной той черноты,
Проваливаясь незаметно
 В бездну блаженства.
Нежнейшая, из меди изготовленная, изогнутая как вензель поэта в альбоме
 Дамы капризной, все науки любви постигшей,
Труба таинственно испаряется звуками,
Губы мастера почтительно мундштука касаются,
Мундштук тот, как талисман от любимой,
Хранится в самом потайном месте одежды и только невежда
 Может пристать к музыканту и ну гундеть:
Дай подудеть...
Колдует с виолончелью Бах,
Такое с ней вытворяет, что четвёртое столетие уже меломаны
 Кроссворды божественные решают,
И так сыграют партиту, и эдак   -
Раздолье для музыкантов поэтов,
Но ментор начётник тут же рядом,
Следит партитуру придирчивым взглядом.
Страна музыкальная, божественный магазин игрушечный!
Воспета расчёска, через бумажку прижатая к губам музыканта в клозете
 Миллионером мгновенным и тут же облапошенным пройдошливыми мошенниками...
Четвёртый позвонок Ларни с позвоночником флейтой перекликается,
Переговариваются чуть слышно,
Как пастушьи рожки перед бурей в Фантастической симфонии Берлиоза;
Грёзы любви, вечно благоухающие роскошным букетом из роз,
Только что унесённого из тесной прихожей и брошенным в сугроб нищему под ноги ...
Музыки мир,
Такой продажный и такой независимый!
Волшебным ракетоносителем,
Лунной Сонатой,
Уносит меня в даль такую,
Что оттуда, из мира неведомого и блаженного,
Запросто всех вас достану, красавицы мои ненаглядные!
До Воскресения самого, нежнейшим образом,
Зацелую...
Читатели, вы мои,
Богом данные!