Реквием нерожденному
"Cum tacent clamant!"*
Миллионам живых - не рожденных, не увидевшим света…
Его убили в среду. В 9:30.
В погожий летний, солнечный денёк.
Ему конечно было невдомёк,
Что жизнь его так скоро прекратится...
Ему конечно было невдомёк,
Что в мире том он никому не нужен,
Что беззащитен он и безоружен
Перед врагом, вонзающим крючок,
Что та ОДНА - что с ним сейчас лежит! -
В кого так верил безраздельно смело,
Не отведёт удар, не заслонит
Таким родным и материнским телом…
Он прожил семь недель: лишь краткий миг.
Лишь тысячу сто семьдесят часов;
В хор не рождённых детских голосов
Вплетя и свой безмолвный, жуткий крик.
И не сорвалась псом с цепи земля,
И не забилась, не зашлась от плача,
И я живу... И утешаюсь я,
Что не могу Судьбу переиначить.
Так отчего же в сердце боль стучится
И бьёт в виски архангельский хорал?
Ведь не обрёк я.И не убивал.
Но я смолчал.И значит я – убийца.
А значит – от себя не убежать.
Не скрыться. Не забыться. Не отплакать.
И будет снова дождик, до утра,
Слезами человеческими капать...
На сына с замиранием смотрю
И жаркий ком подкатывает к горлу,
И липкий ужас скользкую петлю
Сжимает на мятущейся аорте,
И хочется отчаянно кричать.
И голосить,
и выть,
и плакать: люди
Вы попытайтесь хоть на миг понять,
Что Никогда Его Уже... Не Будет.
Что никогда ему не услыхать,
Как замерев от слёз и восхищенья,
С улыбкой:« мой!» – прошепчет нежно мать
В чудесный миг земного пробужденья…
Я на коленях Господа молю:
Прости нас всех, слепых и оглашенных!
Простите вы – те тысячи других
Не знавших свет…живых…но нерождённых...
И, обернувшись, ощущаю вдруг,
Что ТАМ прощают всё, необъяснимо,
Улыбкою полуоткрытых губ
В кроватке разметавшегося сына…
…Его убили в среду. В 9:30.
В погожий летний, солнечный денёк.
До срока кем-то сорванный листок,
На двор больничный под ноги ложится...
20 июня 2009
*"Cum tacent clamant!"-В молчании вопиют!(лат.)
Миллионам живых - не рожденных, не увидевшим света…
Его убили в среду. В 9:30.
В погожий летний, солнечный денёк.
Ему конечно было невдомёк,
Что жизнь его так скоро прекратится...
Ему конечно было невдомёк,
Что в мире том он никому не нужен,
Что беззащитен он и безоружен
Перед врагом, вонзающим крючок,
Что та ОДНА - что с ним сейчас лежит! -
В кого так верил безраздельно смело,
Не отведёт удар, не заслонит
Таким родным и материнским телом…
Он прожил семь недель: лишь краткий миг.
Лишь тысячу сто семьдесят часов;
В хор не рождённых детских голосов
Вплетя и свой безмолвный, жуткий крик.
И не сорвалась псом с цепи земля,
И не забилась, не зашлась от плача,
И я живу... И утешаюсь я,
Что не могу Судьбу переиначить.
Так отчего же в сердце боль стучится
И бьёт в виски архангельский хорал?
Ведь не обрёк я.И не убивал.
Но я смолчал.И значит я – убийца.
А значит – от себя не убежать.
Не скрыться. Не забыться. Не отплакать.
И будет снова дождик, до утра,
Слезами человеческими капать...
На сына с замиранием смотрю
И жаркий ком подкатывает к горлу,
И липкий ужас скользкую петлю
Сжимает на мятущейся аорте,
И хочется отчаянно кричать.
И голосить,
и выть,
и плакать: люди
Вы попытайтесь хоть на миг понять,
Что Никогда Его Уже... Не Будет.
Что никогда ему не услыхать,
Как замерев от слёз и восхищенья,
С улыбкой:« мой!» – прошепчет нежно мать
В чудесный миг земного пробужденья…
Я на коленях Господа молю:
Прости нас всех, слепых и оглашенных!
Простите вы – те тысячи других
Не знавших свет…живых…но нерождённых...
И, обернувшись, ощущаю вдруг,
Что ТАМ прощают всё, необъяснимо,
Улыбкою полуоткрытых губ
В кроватке разметавшегося сына…
…Его убили в среду. В 9:30.
В погожий летний, солнечный денёк.
До срока кем-то сорванный листок,
На двор больничный под ноги ложится...
20 июня 2009
*"Cum tacent clamant!"-В молчании вопиют!(лат.)
