На деревне. Дом друга

Виталию

 

1

 

В круговороте природы дом деревенский вращается:

куры взбираются запросто на его неуклюжую крышу,

мыши легко прогрызают норы в глиняных стенах,

а гадюки протискиваются сквозь скудный фундамент.

 

Откликается дом деревенский ветру, дождю и зною

и многого требует от хозяев.

 

Много утвари нужно,

чтобы поддерживать вживе

его неразумную плоть.

 

Много полочек лепится к стенам,

много складочек в пазухах комнат,

погребов, чердаков, кладовок

и всевозможных пристроек.

 

Внутренности этого дома

напоминают сразу свалку и лотерею,

а больше всего – корзину воздушного шара.

 

О, как много верёвок и прутьев,

мешочков с едой и мешков с балластом

требуется для полёта

воздушному шару деревенского дома!

 

2

 

Виталий, мой друг деревенский, нормально

подготовился к лету:

два одеяла постелил во дворе между грядок.

 

Мы могли бы, лёжа в тени жердёлы,

будто бы два мудреца античных,

вести благомудрые диалоги о несовершенствах земли.

 

Только жаль, что сама земля

то и дело врывается в наши беседы

пылью дел неотложных:

прибирай, собирай, пропалывай,

а хотя бы воду носи.

 

Ты слышишь, Виталик!

Сама земля...

Устами жены твоей, Ленки.

 

3

 

Итак, с парой вёдер пустых

спускаюсь по склону холма.

 

Каменистую почву скрывают ромашки,

жёлтые веники пижмы,

малиновые метёлки шалфея,

стебли ветхозаветного чертополоха,

увенчанные багровыми кисточками.

 

Вот гордиев куст узловатого тёрна –

и в его сплетеньях запутавшиеся солнечные лучи.

 

Вот скомканные ростки шиповника,

нелепо перекосившиеся,

будто бы исполняющие немую сцену из «Ревизора».

 

Вот, наконец, колодец,

по-разбойничьи окружённый

сумрачной долговязой крапивой.

 

Забираю воду из почвы –

и слышу завистливый шелест растений.