Вадимир Трусов Бархатный сезон
Ну, что такое десять лет?
Заплесневел насущный хлеб,
Швыряет в мелочный озноб
Желаний липкое вино,
И гонят "по миру" долги.
Чужих успехов сапоги
Не разносив, само собой,
Манипулирует ковбой,
Все промотавший до "креста",
Ключом, повернутым "на старт",
Ломая руки "от греха".
И ночь, воспетая в стихах,
Канючит обморок взаймы.
Гроза двухкомнатной тюрьмы -
Дождя кислотного шансон,
И не закусишь огурцом
Отраву, дурь, чугунный бред,
Как тертый парень имярек
"Слепил горбатого", когда
Осталась вовсе ерунда:
Уговорить попутный "ЗиЛ"
И чемоданы загрузить.
(Шикарный был бы автостоп
На Запад или на Восток.)
А он, довольно странный тип,
Ушел, с собою прихватив
Всего лишь курево и шнапс,
Туда, где смерть моложе нас.
Заплесневел насущный хлеб,
Швыряет в мелочный озноб
Желаний липкое вино,
И гонят "по миру" долги.
Чужих успехов сапоги
Не разносив, само собой,
Манипулирует ковбой,
Все промотавший до "креста",
Ключом, повернутым "на старт",
Ломая руки "от греха".
И ночь, воспетая в стихах,
Канючит обморок взаймы.
Гроза двухкомнатной тюрьмы -
Дождя кислотного шансон,
И не закусишь огурцом
Отраву, дурь, чугунный бред,
Как тертый парень имярек
"Слепил горбатого", когда
Осталась вовсе ерунда:
Уговорить попутный "ЗиЛ"
И чемоданы загрузить.
(Шикарный был бы автостоп
На Запад или на Восток.)
А он, довольно странный тип,
Ушел, с собою прихватив
Всего лишь курево и шнапс,
Туда, где смерть моложе нас.

