Страна Чудес

Дмитрий, точно!

Елена, ну "гений"... Это громко и неправда. Но все равно приятно. Спасибо. Сейчас война. Каждый день город обстреливают. Гибнут люди, рушатся дома. Печально...

Елена, я отыскал доделанный вариант этого стихотворения: Над башнею горит звезда внутри рубина, и властвует в стране бездушная скотина. Бредут во тьме волхвы, и вновь проходят мимо, но Божий Дух и здесь присутствует незримо. Вишневый сад чахоточный, как Чехов, шумя листвой, стирает эхо смеха, над ним Луна висит который год, и озарет буратинов род. Как плодороден жирный плагиат! Вползает в череп искушенья гад, и зреет яблоко на непорочной вишне, а Вишну снова аватарит в Кришну. Намеки толстые не трогают Толстого, да не судите Алексея строго. Ходил по мукам, фехтовал пером, бедняга издавал за томом том. В углу на полке Гарин бедокурит, из красноватой марсианской хмури вбегает Аэлита по ступеням строк... А Сталин премию выписывает в срок! И в золото отлит от сладкой славы ключ, язык его велик, заносчив и могуч, как большевик и точка, не иначе! Не то что у Коллоди и Бокаччо… Крысиная возня в углу пустой коморки, «Пиноккио» прочтен от корки и до корки. Без женщины зачах приветливый очаг, и умер вечер прямо при свечах. Когда сверчки наговорятся вдоволь, полено вишни отзовется словом, и папа Карло, как служитель культа, вообразит, что он известный скульптор. Топор и нож, рубанок и гребенка — приятно и легко строгать, строгать ребенка. Как говорит Алиса:«Крекс, фекс, пекс.» Шарманщику не нужен больше секс! Вся жизнь — театр, а куклы сплошь — Шекспиры, как только выйдешь ночью из трактира, поленом больно хряснут по башке: — Держи, братан, Базилио в мешке! Быть Карабасом тоже ведь не сахар — то оживлять, что создано из праха, и нитями сплетать в узлы сюжет, на театральный скудненький бюджет… Молчит Пьеро, смеется Арлекин, не думайте, что куклы дураки, что все они безмозглые невежды, живущие без веры и надежды. Нет никого невиннее Мальвины, пусть дирижабли, то есть цеппелины, как души кукол над землей парят… Марионеткам он давно не рад... Пока Булгаков говорит с Пилатом, Советский граф, разделавшись с салатом, протиснется в четвертую жену, завоевав рабочую страну. Эх, сказка-ложь, года плывут, как льдины. Сожгли дотла, как Бруно, Буратино, В Стране Чудес, точнее Дураков, не можем мы без нитей и оков.