Про Сусю и Аминя (часть III)

Часть III
Про Аминя
 
Картинки из детства... Как они до́роги! Оставляя след в нашей жизни, они тихонечко живут в сердце. Их хранит память, и в самые сложные моменты я обращаюсь к ним за помощью.
Помню. Люблю.
Далекое детство. Мне пять годочков.
Лето. Жаркий день. На небе ни облачка. Земля раскалилась. Босыми ногами не устоишь. Мы, детвора, стайкой собрались у колонки — льём холодную воду на голову, брызги летят, мы смеёмся. Мокрые и счастливые...
Этот день сменился душным вечером.
На смену вечеру пришла жуткая ночь, которая запомнилась мне навсегда.
... Я засыпала в полной тишине. В окно смотрела добрая улыбчивая луна. Акация качала ветками, убаюкивая.
Разбудил меня страшный грохот и звон разбитого стекла. Жуткая картина предстала передо мной: в разбитые окна ломится сошедший с ума ветер. Он горстями бросает град! А по небу прыгают лунные мячи, от них постоянно отделяются молнии, акация не находит себе места, стонет и гнётся до земли.
Мамка стоит на коленях посреди горницы и молится. Свет от лампады падает на стену и дрожит... Мне не страшно. Мамка рядом, значит, беды не будет. Шум ливня и ветра заглушает ее слова, но я умею читать по губам и мыслям. Она молится о спасении моём.
Потом замолкает, поднимается с колен, подходит ко мне. Обнимает и шепчет мне страшные слова.
- Дочечка, утром выйди к людям. Скажи, что больше нет меня на свете. Приедет брат. Вот узелок — там пряничек, хлебушек и кусочек сала.
 
Меня одолел ужас. Я кожей ощутила неведомое мне ранее чувство. Горе горькое. Я плакала.
А мамка смотрела на Образа́ и крестилась:
- Господи, сохрани чадо моё под покровом Твоим Святым от летящей пули, стрелы, ножа, меча, яда, огня, потопа.
 
Я задумалась и поняла, что наступил всеобщий потоп всего и всех. Мне бабушка рассказывала. Я помню.
Мамке хорошо, она умеет молиться. А я не умею! Что мне делать! Бабушка моя теперь живёт на небе. Она не успела меня научить молиться.
И вдруг я вспомнила Великого Аминя. Я его никогда не видела. И даже не могла его представить. Но я помню, как бабушка приговаривала:
- ...ныне и присно и во веки веков аминь.
 
Значит, он — Великий! Потому что навсегда, на "вовеки веков!"
Я сложила ладошки лодочкой, поднесла их к лицу и, закрыв глазёнки, прошептала:
- Аминь, прошу, приди ко мне на помощь. Ты сильный, добрый, ты всё можешь. Спаси от смерти мамочку мою. Я только об одном тебя молю.
 
Я повторяла эту свою детскую молитву много-много раз! Не знаю сколько, я только недавно заговорила и ещё не успела научиться считать. Я же немая родилась.
Мама меня называла "бедной девочкой" и плакала, а бабушка грозила ей пальчиком и строго настрого запрещала так меня называть!
- Нюрочка! Ну зачем ты так на девочку! Не бедная она! Не бедная. А что не говорит, так рано ей, значит. Зато понимает всё. Придут и к ней слова. Не торопите только.
Я вспомнила и улыбнулась.
В комнате стало светло, тихо и очень спокойно. Лампада горела ярко, огонёк от неё больше не прыгал на стену. За круглым столом сидела бабушка Анна Никитична и незнакомый мне человек в белом одеянии с добрыми глазами, весь седой, но очень красивый. Я запомнила длинные тонкие пальцы, которыми он развязал узелок, тот самый, что мне собрала мамочка. Тихим спокойным голосом он сказал мне:
- Не бойся, девочка, узелок тебе не пригодится. А хлебушек скорми с ладошки птицам.
 
Глаза мои закрывались. А мне так хотелось насмотреться на бабушку. Она такая красивая была в эту ночь, и даже помолодевшая вроде. Я её такой раньше не видела. Или видела и забыла. Не помню... Ресницы тяжелели, смыкались. Я засыпала.
Утром к столу меня будила мама. И не было на всем белом свете человека счастливее меня.
 
Страшная ночь миновала.
Потоп не состоялся, хоть и натворил много бед. Соседи обнимали нас с мамкой и радовались. И мы их обнимали. Дядя Ваня был плотником. Он вставил всем хатам на нашей улице новые стёкла в окна. Хаты стали зрячими. Они смотрели своими новыми глазами на солнышко, потом на луну, потом на акацию, жизнь продолжалась!
Я навсегда запомнила свою детскую молитву.
Спасибо тебе, бабушка! За то, что ты научила меня говорить. И за Великого Аминя - кланяюсь.
Он мне частенько помогает с той поры.
 
 
Моим незабвенным Анне Никитичне и Анне Ульяновне посвящаю я эти строки.
С любовью и благодарностью.