Предсмертная записка.
Зашумели листья на ветру,
Что лютым воем звёзды гасит.
Я этой ночью вспомнил про жару
И жизнь свою, которой нег не хватит.
Луна горит незыблемым огнём
И лают псы под сень очарованья.
Хотел бы я проснуться милым псом,
Который бы не знал людских страданий.
Но всё ж свистит незримый соловей,
Дуга луны блестит на радость людям,
Шуршит листва под треск сухих ветвей
И птичий хор играет мне по будням.
Смешная жизнь... она есть круговерть.
И оттого-то сердце приуныло.
Я всё решил - пора мне умереть:
Пусть жизнь мила, но всё же надоела.
Прости мне мать, что я ушёл в края,
Где жизнь кипит, наверно, по другому.
Ты не грусти, любимая моя,
Я буду приходить по поводу любому.
И серый сон пронзит моя рука.
Её ударь за мой уход поспешный.
Я расскажу, что есть в аду река,
Которая из крови всяких грешных.
И этот сон закончится тоской,
Что я ушёл обняв тебя несчастно.
А ты представишь, как над той рекой
Пролил я кровь...
... Пролил её напрасно.
Что лютым воем звёзды гасит.
Я этой ночью вспомнил про жару
И жизнь свою, которой нег не хватит.
Луна горит незыблемым огнём
И лают псы под сень очарованья.
Хотел бы я проснуться милым псом,
Который бы не знал людских страданий.
Но всё ж свистит незримый соловей,
Дуга луны блестит на радость людям,
Шуршит листва под треск сухих ветвей
И птичий хор играет мне по будням.
Смешная жизнь... она есть круговерть.
И оттого-то сердце приуныло.
Я всё решил - пора мне умереть:
Пусть жизнь мила, но всё же надоела.
Прости мне мать, что я ушёл в края,
Где жизнь кипит, наверно, по другому.
Ты не грусти, любимая моя,
Я буду приходить по поводу любому.
И серый сон пронзит моя рука.
Её ударь за мой уход поспешный.
Я расскажу, что есть в аду река,
Которая из крови всяких грешных.
И этот сон закончится тоской,
Что я ушёл обняв тебя несчастно.
А ты представишь, как над той рекой
Пролил я кровь...
... Пролил её напрасно.

