Почти по дедушке Крылову

Я к алкоголю был не то чтоб равнодушен,
Но организм не заспиртован был ничуть.
Бывало примешь стопочку на ужин,
Ну, чтобы горлышко с устатку сполоснуть!
А так ни-ни… вообще без повода ни грамма!
Ну, разве стресс чтоб снять в компании друзей.
Когда б я знал, что продолженьем будет драма,
Едва ль ту стопку наливал полней!

В общем прислал мне как-то бог как той вороне,
Что ухитрилась в басне сыром наследить,
Бутылок двадцать водки по талонам!
То в перестройку приключилось стало быть.
Ну, я принял с устатку стопочку на ужин,
За демократию и гласность повторил!
Потом забил в бутылку пробочку потуже,
Но искуситель-змей во мне заговорил:

«Ты не стесняйся, ведь ее же не убудет,
Прими мой тост за тех, кто в море и за дам!
Не сомневайся, ведь никто же не осудит,
Коль вместо стопки взять стакан на двести грамм!»
И насыщаясь смесью «Русской» и «Пшеничной»
(Где три-двенадцать, где четыре-шестьдесят две?)
Я песни пел, и было мне почти отлично,
Хоть змей в стакане рожи корчил мне на дне!

И заклеймил я сговор в Беловежской пуще,
А заодно сухой закон и плюрализм!
Я пить устал, а водка делалась все гуще,
И я вдобавок заклеймил алкоголизм!
Я не метнул остатки ящика с балкона,
И не полил «Пшеничной» старую герань.
Бутылок дюжину оставил вне закона,
А то жена решит с порога, что я пьянь!

Ну, вот, накаркал, как у дедушки Крылова –
В прихожей голос: «Так ты дома, дорогой?
Ты не забыл, что у нас завтра квартал новый,
И закупился по талонам колбасой?..
А макарошки? А крупой и рафинадом?
Ведь я просила – только водку не бери!..
Ведь ты не пьешь почти… и мне ее не надо!
Все ж взял бутылку? Или две? А может три?..»

Иван Андреевич, прости, сорвалось спьяну…
Да я-то помню, то что ты предупреждал!
Я сгоряча назвал путчисткою Татьяну,
И учинил то ли демарш, то ли скандал.
Она ушла… А я остался среди водки,
И макарошек нет с колбаской закусить!
А ведь «Пшеничная» уже не лезет в глотку,
А может все-таки герань ею полить?
  © 15.04.2015 Анатолий Долгинов