Verses-046: Ultimo atto – последний бой

– XLVI –

 

Кто он - когда не гладиатор!?

Трибуны, цирк и в нём - оратор:

Риторика его меча

В разящей крепости плеча!

 

Не может руки опустить,

Над другом голову склонить!

Сомнений нет - «жить, чтобы быть!» -

Надеждой для других служить!

 

Среди трибун и их пороков

Нельзя постигнуть без уроков,

Что Воля может побеждать

И в слабых Веру пробуждать.

 

Короткий меч, шлем без забрала -

У всех Побед - одно Начало!

 

 

16 июля 1998 г., Токио

 

 

Октавиан Август подошёл к Александрии. Стояла невыносимая жара. Он подал знак остановиться. Легионы изнемогали и понимали Его. Привычные к тяготам переходов ждали и понимали, что сами не хотят идти вперёд. Знойный ветер взмыл пылевые облака и их было не скрыть в Александрии от глаз даже слепых, которые чувствовали песок на вкус.

 

Марк всё понял. С ним оставались легионы, выведенные им из парфянской пустыни. Те немногие, что остались в живых, те немногие, что перенесли с ним на равных позор поражения и доблесть выживания, те немногие, что вынесли знамёна Краса и его павших легионов. Марк Антонио думал недолго. Он вызвал центуриона Лепида и отдал приказ: "Все легионы в строевом порядке с опущенными мечами уходят в распоряжение Октавиана. Главный штандарт остаётся со мной". Никто не смел возражать и не смел исполнять. Их останавливал не страх. Они его знали как от врагов, так и от Марка. Он впервые применил "десятину" после долгих лет за позорное бегство, о котором никто не хотел вспоминать. Они знали, что случится вскоре...

 

Октавиан стоял впереди своих легионов - молодой, красивый, непреклонный в своей решимости. Он даже не чувствовал поднимающегося вместе с восходящим солнцем зноя пустыни. Он ждал. И его ожидание оправдалось.

 

Показалось тонкое облако песчаного всполоха. А вскоре в лучах восходящего солнца показался и всадник. Марк Антонио вышел один против легионов Октавиана Августа с главным штандартом и застыл на линии атаки. Октавиан ждал. Ждал долго. Вот уже и солнце поднялось над горизонтом и стало невыносимо припекать. Начались обмороки в рядах. Октавиан стоял и не двигался. Марк понял своего друга по триумвирату. Понял, медленно развернулся и двинулся обратно к главным Александрийским вратам.

 

Он прошёл через них и направился к двухэтажной башне. Там, на втором этаже со своими верными служанками забаррикадировалась она - его и только его Клеопатра. Он увидел Её. Она всё поняла. Дверь открылась. Её открыл верный слуга. Он не смог оставить Марка. Он был никем, был просто слугой. Марк не стал его ни о чём просить. Он положил ему руку на плечо и улыбнулся, потом достал меч и вложил в руку. Рука, не знавшая меча, дрожала, но места для слабости больше не было...

 

Марк лежал пронзённый. Слуга, лишённый всего, что составляло смысл его служения, отошёл к очагу и начал разводить огонь, стараясь как можно больше задымить всё помещение. Всё было кончено и в его жизни.

 

Это был знак Октавиану. И только тогда тот отдал сигнал своим легионам начать движение. Пал последний Защитник Александрии.