На казнь Margaretha Geertruida Zelle MacLeod
Мата Хари
Mata - глаз, Hari - день, малайский
Неудержимо под утро поют сверчки.
Сверим часы – "Мата Хари" восходит в семь,
Значит, для жизни есть целая вечность, почти,
и кофе успеют подать с утра в постель.
Значит, с последним клиентом закроется кабаре,
и раньше, чем ветер взлохматит морскую гладь,
порвёт прошение о милости Пуанкаре,
мне на него, как на девственность, наплевать.
Быть прощенной это, значит, уже, как "не быть",
как, разбившись волной, полюбить волнорез,
как ушком от цыганской запутаться в нить
и заштопать на сердце у трупа разрез.
Вырез на блузке без пуговиц – нараспах,
так легче дышать и целиться грудью в ствол.
Углы треуголки, как жизнь, замялись, ах
Ах, какой за решеткой остался простор…
Видите, мальчики, в этих рыжих садах
между прошлым и будущим прячется смерть
для куртизанки ли – да, изменницы – нет.
Сбросьте повязку с глаз – буду в глаза смотреть.
Целых двенадцать апостолов, палачей,
судят меня, "финита комедия ля».
Одним залпом с одиннадцати пар плечей...
Только Йуда - один, не стрелял, промолчал...
Сто граммов свинца жгут не горчей крапивы.
Смерть не такая уж старая на просвет.
В то утро каждый из вас, по-своему, был
прав. И, только один, так, по-моему, нет…
