Холопьи заботы
Нас перемены точно ждут,
Какие? Кто бы то ответил.
Неясности и там, и тут,
Но напряжённость на планете.
Не поровну всем всё дано,
Одним мозги, другим ресурсы.
И "мозговатым" суждено
Прокладывать иные курсы.
Что переменится -страна?
Или исчезнет пол-Европы?
Да нет ответа ни хрена,
Есть только царь и с ним холопы.
Мужик запуган и забит,
Он помнит ад "лесоповала".
И каждый нерв о том кричит:
"Прижми ты, Ванька, зад сначала"!
Засунув в задницу язык,
Царя с боярами он любит.
За много лет у к тому привык,
Плевать на честь-пусть её губит.
И тем, ретивым, скажет он:
"Пусть так! Зато и не в тюряге!
Да, мой под одеялом стон,
Но мне хватает всякой шняги!"
Всё переменят без него,
Ему же, как всегда-ошмётки.
Вздохнёт бедняга глубоко:
"Вот, истоптались как подмётки"!
Избу чинить-худая крыша,
Да только негде толи взять.
Он ничего вокруг не слышит,
Да и его нам не понять.
31 июля 2014.
Какие? Кто бы то ответил.
Неясности и там, и тут,
Но напряжённость на планете.
Не поровну всем всё дано,
Одним мозги, другим ресурсы.
И "мозговатым" суждено
Прокладывать иные курсы.
Что переменится -страна?
Или исчезнет пол-Европы?
Да нет ответа ни хрена,
Есть только царь и с ним холопы.
Мужик запуган и забит,
Он помнит ад "лесоповала".
И каждый нерв о том кричит:
"Прижми ты, Ванька, зад сначала"!
Засунув в задницу язык,
Царя с боярами он любит.
За много лет у к тому привык,
Плевать на честь-пусть её губит.
И тем, ретивым, скажет он:
"Пусть так! Зато и не в тюряге!
Да, мой под одеялом стон,
Но мне хватает всякой шняги!"
Всё переменят без него,
Ему же, как всегда-ошмётки.
Вздохнёт бедняга глубоко:
"Вот, истоптались как подмётки"!
Избу чинить-худая крыша,
Да только негде толи взять.
Он ничего вокруг не слышит,
Да и его нам не понять.
31 июля 2014.

