Миры.
Мы зря забыли о домах,
И зря не помним о безвинных.
Всему уже иной размах,
Пусть и в мечтах живём наивных.
Ну, да то чеченцы, то-они,
Хоть мир и мы не воевали.
Мне жгут глаза чумные дни,
И не забыл я про печали.
Вот снова ужас этих дней
Ворвётся сбитым самолётом.
А жизнь одна у всех людей,
Легко сотрут её, чего там...
У тех, иных, другая стать,
Там жизни просто не считают.
Их многим нелегко понять,
Хотя они и процветают.
Вот с ними вместе я живу,
В одной стране мы и родились.
Да вот не верю ничему,
Меня недаром окрестили.
Конечно, разный мир у нас,
Им, с высоты, меня не видно.
Поэтому пишу сейчас,
Хотя за многое мне стыдно.
Но все по разному у нас,
Я лох и раб, они в малине.
Едва-едва живу сейчас,
Но вспомню-так и сердце стынет.
Меня к ним жизнь не приведёт,
Тому я рад, хоть в сердце вьюга.
Да и живу наоборот,
Хотя со мною и подруга.
23 июля 2014.
И зря не помним о безвинных.
Всему уже иной размах,
Пусть и в мечтах живём наивных.
Ну, да то чеченцы, то-они,
Хоть мир и мы не воевали.
Мне жгут глаза чумные дни,
И не забыл я про печали.
Вот снова ужас этих дней
Ворвётся сбитым самолётом.
А жизнь одна у всех людей,
Легко сотрут её, чего там...
У тех, иных, другая стать,
Там жизни просто не считают.
Их многим нелегко понять,
Хотя они и процветают.
Вот с ними вместе я живу,
В одной стране мы и родились.
Да вот не верю ничему,
Меня недаром окрестили.
Конечно, разный мир у нас,
Им, с высоты, меня не видно.
Поэтому пишу сейчас,
Хотя за многое мне стыдно.
Но все по разному у нас,
Я лох и раб, они в малине.
Едва-едва живу сейчас,
Но вспомню-так и сердце стынет.
Меня к ним жизнь не приведёт,
Тому я рад, хоть в сердце вьюга.
Да и живу наоборот,
Хотя со мною и подруга.
23 июля 2014.

