Ветры перемен
Моя растерзана Россия,
Но всёж жива, она живёт.
Вживую жрёт её мессия,
А жрать ему даёт народ.
Забит, запуган, замордован,
Кроме столиц- кругом нужда.
Он родиной не очарован,
Он знает, что кругом беда.
И над растерзанной отчизной
Шакалы сплошь и вороньё.
Им благодать в сей час постыдный,
Вовсю ликует здесь ворьё.
Но всю огромную державу
Им не хватает сил сожрать.
На вожделенную халяву
Жирует здесь чинушей рать.
Они - временщики и всё же,
Мне память жжёт моя беда.
"Они исчезнут все, Серёжа,
Они исчезнут без следа."
Когда нибудь, я в это верю,
Что протрезвеет наш мужик
И ломанёт , подобно зверю,
Хотя и ко всему привык.
Но разогнёт однажды спину,
И гнуса враз к ногтю прижмёт.
Но я пока от злости стыну-
Он только водку лишь и жрёт!
Но всё пройдёт и это тоже,
Мы всё видали- верь, не верь.
И ветры перемен, быть может,
К свободе отворят нам дверь!
15-18 июля 2012, Новотроицк.
Но всёж жива, она живёт.
Вживую жрёт её мессия,
А жрать ему даёт народ.
Забит, запуган, замордован,
Кроме столиц- кругом нужда.
Он родиной не очарован,
Он знает, что кругом беда.
И над растерзанной отчизной
Шакалы сплошь и вороньё.
Им благодать в сей час постыдный,
Вовсю ликует здесь ворьё.
Но всю огромную державу
Им не хватает сил сожрать.
На вожделенную халяву
Жирует здесь чинушей рать.
Они - временщики и всё же,
Мне память жжёт моя беда.
"Они исчезнут все, Серёжа,
Они исчезнут без следа."
Когда нибудь, я в это верю,
Что протрезвеет наш мужик
И ломанёт , подобно зверю,
Хотя и ко всему привык.
Но разогнёт однажды спину,
И гнуса враз к ногтю прижмёт.
Но я пока от злости стыну-
Он только водку лишь и жрёт!
Но всё пройдёт и это тоже,
Мы всё видали- верь, не верь.
И ветры перемен, быть может,
К свободе отворят нам дверь!
15-18 июля 2012, Новотроицк.
