Селена

Знаешь, иногда я представляю себя китайским драконом,

Зажигаю огонь, однако из лёгких выходит лишь дым и искрá перегара.

«Характерный запах говорит о том, что больной неисправимо бракован.»

Характерно и то, что сколько бы я не искал берегá,

 

Всё равно ничего не увижу сквозь призму противогаза.

Впрочем, за ширмой стекла и резины запотевает собственная вселенная.

Доктора говорят, что больному покой противопоказан.

Но мы не слушаем докторов,

Да, Селена?

 

«На шестую неделю подопытный забывает, ктó он, кудá идёт и откуда.

На седьмую утрачивает способность ходить.»

Моя Селена, позволь, чтоб тебя я окутал

Собой. Чтоб я не остался один.

Позволь.

 

Милая Селена, положи руку на грудь мою.

Чувствуешь? Чечёткой трещат внутривенные счётчики

И микрозиверты чувств скачут уймою,

Уставшие раз за разом переживать пощёчины.

 

«Испытуемый демонстрирует удивительную стойкость к трупным ядам» —

Этим врачам никогда не понять, что такое любовь и жизнь,

И уж тем более не посвятить их в таинство наших обрядов,

Так что не тяни, Селена, а к секционному столу меня привяжи.

 

Теперь, чтобы тебя забыть, больному потребуется лоботомия.

Нужно что-то покрепче феназепама и паркопана,

Чтобы вогнать меня в сон, в котором закончится наша хомилия.

В котором наконец-то затянутся облучённые раны.

 

Знаешь, я не чувствую земли под собой, сколько б ни падал.

Я ощущаю только тихий посвист твоих протонов.

Знаешь, иногда мне кажется, что всё это — неправда,

Что истинно только моё свидетельство о смерти с припиской: «Повторное»

И ты рядом со мной, моя Селена.