Тревожные времена.
Опять у нас режим лютует,
Ничто не ново под Луной.
Теперь за митинги штрафуют,
Чтоб скверно жили мы с тобой.
Но от того народ бунтует,
Что неуютно здесь ему.
При власти всяк себе блатует,
Им клёво, судя по всему.
Тут хорошо и полицаям,
Режим им надо охранять.
Мы полицаев обличаем,
Но им на это наплевать.
Страна то ничего не строит,
Лишь что добудет- тем живёт.
Режим свою охрану кормит,
И так идут за годом год.
Но только так не будет вечно,
Нельзя же так нелепо жить.
Режим же правит так беспечно,
Как будто не о чем тужить.
Он нас с тобой сломать желает,
Ему нужны одни рабы.
И это каждый понимает,
Не понимают лишь жлобы.
Они режим тот охраняют,
И слугам хорошо при нём.
И знать, понятно, не желают,
Что может вспыхнуть всё огнём.
Каддафи был и Чаушеску,
И Муссолини был до них.
Все получили не игрушку,
И вмиг исчезли из живых.
Вновь бунтовать страна готова,
Смотрю на всё тревожно я .
И на душе моей хреново,
Не надо этого, друзья!
Санкт-Петербург, 09 июня 2012.
Ничто не ново под Луной.
Теперь за митинги штрафуют,
Чтоб скверно жили мы с тобой.
Но от того народ бунтует,
Что неуютно здесь ему.
При власти всяк себе блатует,
Им клёво, судя по всему.
Тут хорошо и полицаям,
Режим им надо охранять.
Мы полицаев обличаем,
Но им на это наплевать.
Страна то ничего не строит,
Лишь что добудет- тем живёт.
Режим свою охрану кормит,
И так идут за годом год.
Но только так не будет вечно,
Нельзя же так нелепо жить.
Режим же правит так беспечно,
Как будто не о чем тужить.
Он нас с тобой сломать желает,
Ему нужны одни рабы.
И это каждый понимает,
Не понимают лишь жлобы.
Они режим тот охраняют,
И слугам хорошо при нём.
И знать, понятно, не желают,
Что может вспыхнуть всё огнём.
Каддафи был и Чаушеску,
И Муссолини был до них.
Все получили не игрушку,
И вмиг исчезли из живых.
Вновь бунтовать страна готова,
Смотрю на всё тревожно я .
И на душе моей хреново,
Не надо этого, друзья!
Санкт-Петербург, 09 июня 2012.

