Твоя рекомендация - твоя ответственность

Темнело. На улице ещё был слышен смех ребятишек, возвращавшихся с душевой. Не так давно у них закончилась дискотека, все начинали готовиться ко сну. Я неспешно шёл по столовой, раздвигая стулья. Сегодня был непростой день – на обед давали гречку и винегрет. Несколько часов отмывал столы. Куда деваться, рацион утверждён руководством лагеря. Не скажешь ведь им, что такие продукты вообще не стоит давать детям, потому что они половину роняют на столы, стулья и пол? Так и ходим с Александрой Георгиевной: она подметает и моет полы, а я страдаю со столешницами. Благо, день подошёл к концу, столовая опустела. Осталось лишь подготовить посуду к завтрашнему утру и отправиться в домик. Я составил ячейки стаканов на мойку, насчитал тарелки на завтрак и закрыл хлебный отдел. Чуть не забыл оставшиеся с паужина булочки, даже пришлось вернуться. Выключив свет в столовой, я вновь почувствовал себя некомфортно. Есть что-то таинственное в пустом большом здании, особенно если учесть, что стены у него были капительными не все, большая часть - лишь стальные листы, между которыми сквозили зазоры. Когда поднимался сильный ветер, они начинали протяжно свистеть и гудеть. Вот в такие-то дни было особенно тяжело тушить свет. Едва успев нажать кнопки отключения в щитке, я спешно шёл к выходу (к свету, который пробивался через приотворённую дверь). Кстати, назвать эту конструкцию дверью было довольно сложно, она представляла собой стальной лист на петлях, к которому прикрепили ушко для замка. Сегодня был день не такой, но ходить впотьмах совершенно не хотелось. Я вышел из столовой и запер дверь.

Небо сияло звёздами, диск луны освещал округу. Первым делом следовало найти охранника и отдать ключ от столовой. В голове прокручивался сегодняшний разговор с главным поваром: меня не хотели отпускать домой, но и оставаться я больше ни дня не мог, уже послезавтра я обязан был приехать домой, так как наступала смена моей мамы воспитателем в этом же лагере. Найти альтернативу себе было сложно, требования у работодателей высокие, а оплата скромна. Перебрав знакомых, я предложил своего школьного друга, Толю. Внешне мы с ним были сильно похожи, но вот характеры разительно отличались. Нет, они не были противоположными, но и тех расхождений хватало с лихвой. Да ещё и его мама просила, чтобы я попытался договориться о работе. Всё складывалось как нельзя кстати. Напрягало одно – Толю вечно одолевала лень, его приходилось постоянно расталкивать. Я решил рискнуть, всё же выбраться из лагеря, не испортив отношений с начальством, было необходимо. Мы с мамой не могли оставить кошку дома одну, она буквально пару месяцев назад оправилась от болезни. Охранника в будке не оказалось, я по привычке повесил ключ на гвоздик и пошёл в комнату. По пути за мной уцепился рой комаров. Время подступало к одиннадцати. Я добрался до своих «апартаментов», тихонько поднялся наверх. На первом этаже жили повара, которые ложились спать ещё часов в девять вечера, а вставали и вовсе в четыре утра. Половицы и стены были деревянными, старчески скрипели. Пройдя в комнату, я включил обогреватель, расправил постель и лёг. Из последних сил позвонил маме - хотелось услышать её голос. Как же я соскучился по дому.… После короткой беседы я положил трубку. Радостно было на душе от осознания, что остался последний рабочий день. С этими мыслями я и уснул.

Ночью поднялся ветер, за окном мотало ветки, сон выдался тревожным. Моё утро началось в шесть, как обычно. Я заправил постель, собрал на работу вещи и с воодушевлением пошёл в столовую. Стоит признать, в этот день пришлось понервничать, но вечерние сборы развеяли впечатления дня. Собрав все сумки, я глянул на часы – была половина первого. Комната утратила тот уют, что я в ней создал за время работы, ведь почти все вещи были тщательно мной упакованы. Остались лишь мелочи, которые могли ещё пригодиться. Мне вдруг захотелось в туалет. Ночи в июне были холодными, это ещё с учётом, что последние дни шли дожди. Пришлось тепло одеться. В рюкзаке нашёл свой налобный фонарик, который тут же нацепил на себя. Тихонько спустился по лестнице и вышел на воздух. Кузнечики стрекотали громко и звучно. Я, не спеша, шёл по тропинке к туалету. Что-то меня тревожило. Причём было непонятно, то ли меня заботило внешнее окружение, то ли какая-то мысль. Всё смешалось. Покосившаяся туалетная кабинка встретила привычно – скрипом петель. «Какая там глубокая и тёмная яма... Как бы туда не улететь»,- думал я. Да и не хотелось, чтобы оттуда выскочил монстр и утащил с собой, перспективы подобной кончины меня не прельщали. Никто из дыры так и не вылез. Под оркестр кузнечиков поспешил в комнату. Где-то на полпути достал телефон и сделал фотографию. Так и не понял потом, зачем это было нужно, всё равно камера телефона в темноте снимала плохо. Добравшись до постели, я провалился в сон, что-то было не так.

Поднял меня звук будильника. Быстро оделся в заранее подготовленную одежду, начал готовить местные вещи к сдаче. По табелю я был должен полный комплект постельного белья, два ковра, и две шторы. Пришлось побегать, чтобы найти нашего завхоза. Всё как всегда: времени впритык, скоро подойдёт автобус, а она как сквозь землю провалилась. В конце концов, вещи сдал, получил «добро» на отъезд. Зашёл попрощаться к начальнику лагеря, заверил, что уже на следующий день приедет Толя стажироваться (прежде он мне так сказал сам). Его мама меня убедила, что всё будет в порядке, он хотя бы месяц поработает и тоже вернётся домой (на большее его бы не хватило). Я пошёл в домик и посидел на дорожку. Вещей домой везти предстояло немало. Мне завернули гостинцев повара, очень добрые люди. Сколько меня по-тихому кормили, угощали всем, чем только можно. Да и я в долгу не оставался - старался помогать. Взвалив на плечи рюкзак, взял в руки сумки. Мама дорогая! Они оказались перегружены. Пути отступления не было. Была лишь задача - пронести эти сумки через весь лагерь к автобусу так, чтобы никто не догадался, что я везу продукты. С лёгкой улыбкой, сжав зубы, я пошёл к месту сбора. По пути мне никто не встретился. Пронесло. Забрался в автобус и распределил свои пожитки на полу. Нелёгкой оказалась дорога, но я справился, и смог донести всё домой. Проезжая степи, я думал о прошедшем месяце, о доме, о маме и о том, что лучший путь – это путь домой. Но меня не покидала тревога, что я сделал что-то не так.

Спустя пару дней зазвонил телефон. На экране высветилось «Надежда Андреевна». Странно. Я зачем-то понадобился начальнику лагеря. Не отвечать было бы некрасиво, поэтому взял трубку. Через пять минут моя рука опустилась, и я сполз на пол. Оказалось, что Толя на стажировку приехал , но опоздал на день, пришлось задержать Свету (вторую официантку), которая работала шесть смен подряд, вместо привычных двух. Да и стажировку он с треском провалил. Мне сказали, что Толя ходил как неприкаянный, не знал, что и как делать. Но я ведь тоже ехал, ничего заведомо не зная.… Много всего хорошего пришлось выслушать за те пять минут. Больше ни под кого я своим именем перед работодателем не подписывался.