Роковая ошибка. Глава 3.

Шли месяцы, недели, ночи,

Сменялись дни и времена,

И вот уж наступила осень

И с нею вместе тишина.

 

Желтели листья, опадали,

И холодело с каждым днём,

Зиму уже в краях тех ждали

И дом уж грели все огнём.

 

Джиневра время не теряла -

Всё шила платья на показ,

Подолгу их и примеряла,

Всё заужала, уширяла...

 

Но как она бы не старалась,

Какую ткань бы не брала,

А всё ж вниманья не дождалась -

Всё у неё сестра крала.

 

Она завидовала Нати,

Ведь та забрала у неё!

Ведь та стояла с ней некстати,

Когда заметили Её.

 

И возвращалась Нати поздно,

Когда же Джинни целый день

Всё шила в комнате своей,

Слоняясь в доме, словно тень.

 

Всегда сестру любили больше!

Она ведь младше и покорней,

Быть может, даже и умней,

Зато ни капли не проворней!

Зато ни капли не хитрей!

 

"Он будет мой, довольно споров!

Он будет мой - неважно как!

Не потерплю людей укоров:

Моя сестра - мой главный враг!"

 

Её сердило всё на свете,

Но больше всех - своя сестра,

Что появлялась на рассвете

И пахла нотками костра.

 

Ах, как же всё несправедливо!

Она должна была быть с ним!

Она, Джиневра, так красива

Но нелюбима им одним!

 

И долго мучилась досадой,

Покуда мысль не пришла

И всё собою превзошла,

Хоть путь во тьму она дала.

 

Ужасна мысль, ох, ужасна!

С таким нельзя играть, мой друг,

Она ненастна, неподвластна,

Пусть поэтична, но опасна!

 

Неуправляема, злосчастна -

Во дно, что в бездне, поворот

Ужасна мысль, ох, ужасна,

Дано ей имя: приворот.

 

Теперь она всё точно знала:

Как поступить и что искать,

Внутри неё всё разъедало -

Ей сложно было даже спать!

 

Всё в голове крутила ночью

Свой план ужасный и гнилой,

Засел внутри неё он прочно,

В миг проглотив её покой.

 

И вот настал он - час расплаты!

Настала ночь - пора идти

И тьма раскрыла свои лапы,

Стемясь не дать уж ей уйти.

 

Оделась тихо, время полночь,

Из дома вышла, не скрипя,

Фонарь в руке, во тьму слепя,

Её вёл в чащу, в путь светя.

 

Шла час иль два, а может боле,

На наконец, она пришла,

И в одиноком гиблом поле

Избушку тёмную нашла.

 

Вдохнула глубже для отваги

И подошла к двери она,

Проснулись разом в ней все страхи:

В большом лесу она одна.

 

И, постояв ещё немного,

Решила постучаться раз,

В сиянье месяца ночного

И голубых красивых глаз.

 

Была сначала тишина,

Стучит повторно - вновь она,

Решила: нужно уходить,

Как кто-то в доме стал ходить.

 

Открылась дверь, за ней старушка

Стоит и смотрит ей в глаза,

В руках Джиневры побрякушка,

К себе чтоб парня привязать.

 

"Входи", - промолвила ведунья, -

" Нет смысла здесь тебе стоять"

При входе в дом была гаргулья,

Быть может, чтобы охранять.

 

Внутри избушки было тесно,

Отвыкла Джинни от неё,

Семейный дом их был прелестный,

А этот - явное старьё!

 

"Зачем пришла, с какой причиной?

Не отвечай, я знаю всё.

Я насквозь вижу все личины,

И так же вижу я твоё.

 

Присядь, царевна, хоть немного,

Прошла ты долгий путь ко мне,

Во свете месяца ночного

Пришла на зов к своей ты тьме.

 

Я буду кратка, время быстро:

Любви ты хочешь от него,

Как это глупо и корыстно,

Ну, впрочем, ладно, ничего.

 

Надеюсь, всё ты понимаешь?

Все те последствия, что есть?

Уверена что делать знаешь?

Любовь, ведь, может надоесть.

 

В твоих глазах решимость вижу,

Ну, что ж, пусть будет так и ныне,

Пусть чары тёмные им движут,

И вся любовь к другим остынет

 

Приворожу, охомутаю,

Вдохну в него смертельный яд,

Но ничего не обещаю,

Пусть и глаза твои горят"

 

Джиневра боязно вздохнула,

Сказать хотела что-то ей,

Но та в ответ лишь свечь задула,

Оставив дом во тьме своей.

 

Зажгла вновь свечку, постояла,

И побрякушку забрала,

Шептала всё она, шептала,

Да и напутствие дала:

 

"Иди домой ты, без оглядки,

Забудь сюда навек свой путь,

С иным не вздумай играть в прятки

И ничего уж не вернуть"

 

Домой вернулась Джинни рано,

Часам к пяти, отец уж встал,

Сидел он, ел, в дневник писал,

И дочь в дверях не увидал.

 

Она тихонечко зашла,

Сняла свой плащ, помыла руки,

На кухню после подошла -

Отец услышал её звуки:

 

"Утро доброе, отец,

Как спалось? Какие планы?"

"Планов много, мой птенец,

Что-то ты сегодня рано..."

 

" Я не рано, милый папа,

Просто солнце за окном,

Разбудило меня злато,

Ну, не спать же при таком"

 

Рассмеялась громким смехом,

Посмотрев на миг в окно,

Вся душа покрыта грехом,

В ней теперь черным-черно.