напутствие
красавиц много удалых,
но не снискать уже нам тих-
что уважали и любили,
что за любовь благодарили!
Теперь средь этих ясных глаз,
среди вуали множества прикрас,
средь пылкой речи и страстей,
не отыскать нам дев минувших
дней.
Уже прошло что было раньше,
теперь в цене другой наряд!
Он сладок, страстен- но все ж яд.
Теперь все девы удалые,
и все красавицы лихие,
ища молодого жениха,
из глаз стреляют с далека!
И сверлят взглядом сразу в кость,
вбивают в сердца ржавый гвоздь!
И вот сраженный наповал,
он ищет лица прекраснейший овал.
И ищет встречи, мучим скукой,
и трижды проклятой разлукой!
Мечтает он припасть к ногам,
и обнимать изящный стан.
Бурлак, невольник, раб страстей,
он пал среди расставленных сетей!
В и сим парням одна наука,
не горевать и не мечтать,
любви проклятой избегать!
но не снискать уже нам тих-
что уважали и любили,
что за любовь благодарили!
Теперь средь этих ясных глаз,
среди вуали множества прикрас,
средь пылкой речи и страстей,
не отыскать нам дев минувших
дней.
Уже прошло что было раньше,
теперь в цене другой наряд!
Он сладок, страстен- но все ж яд.
Теперь все девы удалые,
и все красавицы лихие,
ища молодого жениха,
из глаз стреляют с далека!
И сверлят взглядом сразу в кость,
вбивают в сердца ржавый гвоздь!
И вот сраженный наповал,
он ищет лица прекраснейший овал.
И ищет встречи, мучим скукой,
и трижды проклятой разлукой!
Мечтает он припасть к ногам,
и обнимать изящный стан.
Бурлак, невольник, раб страстей,
он пал среди расставленных сетей!
В и сим парням одна наука,
не горевать и не мечтать,
любви проклятой избегать!

