Blue

Я поднимаю свои глаза, и глубокая синяя вечность осыпается звездами в них. Я раскрываю шире свое сердце, собирая весь искрящийся прах, всполошенный с опрокинутого дна. И вновь он себя исчерпает к утру, растворившись последней звездой, не самой яркой, но самой настойчивой.

 

Густые ночные чернила разбавятся солнцем до водянистого полотна, ослепительной голубизной объявшего землю. А под ним зеркала озер, серпантины рек, в унисон сиянию вторят синим. В их окантовке, на бархате летних земель звенят незабудки, снежинки степных васильков - осколки упавшего неба. Тревожными душами улетают с них крошечные голубянки, будто потерянные лепестки, приюта ища на цветах. И снова я открываю глаза, коридоры в сердце – летите сюда, летите же смело, всем хватит места. Летите и прячьтесь, а я сохраню этот день. И снова чернила добавятся в воду...

 

Кто-то скажет – ты любишь синий, потому что в душе романтик, потому что он цвет мечтаний.

 

Я отвечу, что пикты красили лица синим, готовясь к войне.