Одиссея Юровского долгожителя. Часть вторая

Часть вторая

 

Провел отец на отдыхе около двух месяцев, попрощался со своей ненаглядной подругой, договорившись о переписке и отправился с литерным билетом в седьмую военную школу летчиков имени Сталинградского Краснознаменного пролетариата для прохождения радиопрактики. После трехмесячной практики в школе летчиков, московским студентам института связи выдали лётную форму одежды курсантов и поставили в известность, что в связи политической необходимостью в стране доучиваться они будут на летчиков, которые крайне необходимы в ту предвоенную пору молодой советской республике и чтобы навсегда забыли о прежней специальности связистов. Это воинский Приказ, а Приказы не обсуждаются. Удар был ниже пояса! Поднялся стихийный бунт.

 

Несколько студентов выразили свое категорическое несогласие с тем, что их собираются перепрофилировать, и они на обучение в летном составе письменного согласия не дадут. В ноябре 1931 года студентов-бунтовщиков, кто не дал письменного согласия остаться в военной школе летчиков, отправили в чём были одеты, не разрешив общения с друзьями под конвоем отправили в Сталинградский следственный изолятор. Рассадили арестованных в общую камеру человек на тридцать.

 

Первый раз отца вызвали на допрос спустя три месяца после ареста. Следователь, перегруженный работой заполнил протокол формальными формулировками и через десять минут отправил в одиночную камеру. Спустя пару дней к отцу подсадили в камеру заместителя директора крупнейшего Сталинградского завода «Красный Октябрь». Познакомились. Отец рассказал замдиректора свою печальную историю. Доброжелательный сосед поведал, что на днях его должны освободить из следственного изолятора на свободу и он может дать знать родителям в Ижевск, что происходит с их сыном. Замдиректора действительно вскоре освободили за отсутствием улик в подрывной деятельности и не обманул, а честно написал подробное письмо в Ижевск о злоключениях Лёнькиного отца.

 

Через некоторое время отца второй раз вызывают к следователю. Каково было удивление, когда ему предоставили свидание со своим отцом, дедом Лёньки, приехавшим в Сталинград через Москву. В Москве дед поскольку был членом партии с 1905 года, добился в Центральном комитете партии свидания с сыном, находящимся в следственном изоляторе города Сталинграда длительное время без следствия и суда. Такое разрешение в Москве было получено. Свидание оказалось недолгим, но отец успел рассказать подробно и в деталях всю историю его предварительного задержания в авиационном училище и содержания в одиночной камере без следственных действий.

 

Еще через месяц к отцу в одиночку подсадили весьма энергичного и шустрого молодого человека со Сталинградского тракторного завода. Они быстро подружились, молодой весельчак рассказал, что он бывший польский офицер, засланный польской разведкой на Сталинградский завод и сразу, не раздумывая, перешедший на сторону большевиков. Фактически его перевербовали органы разведки НКВД. "Польский шпион", как прикрытие от чужих глаз использовал ночное пребывание в следственном изоляторе, а каждое утро его уводили по служебным делам в органы.

 

Однажды поляк пришел в камеру и рассказывает забавную историю, имеющую далеко идущие последствия: «Твоего придурка - следователя отправили в Москву на повышение на Лубянку, а твое "хитрое" дело передали моему умному деловому следователю, так что жди перемен скоро тебя вызовут на допрос».

 

Через пару дней отца вызывает новый "умный" следователь и сообщает, что внимательно ознакомился с "лётным делом" не нашел в нём следов криминальных правонарушений, а потому сей момент отпускает из кабинета на все четыре стороны. Вместе с отцом отпустили еще двоих незадачливых "сидельцев" по лётному делу. С подследственных взяли подписку о неразглашении служебной тайны, что ничего в изоляторе не видели, ничего не слышали, допросов и следственных действий с ними не проводили и они будут помалкивать по гроб жизни. Я не я, и лошадь не моя.

 

Собрали в камере горемыки свои нехитрые пожитки и отправились на волю с литерными железнодорожными билетами, которые выдал благородный следователь. Литер действителен в любой конец нашей бескрайней страны. Прежде, чем отправится в дальние края, бывшие арестанты вернулись в авиашколу, чтобы забрать свои военные билеты.

Шел месяц май. Авиашкола в полном составе отбыла на летние сборы. Осталось на местах лишь тыловое начальство.

 

Начальник авиашколы бывший белый офицер Гельфер Е.А. дал распоряжение начальнику отдела кадров, чтобы тот выдал военные билеты с экзотической формулировкой «отчислен из авиашколы № 7 за политико-моральное несоответствие». Такую расплывчатую и хитрую формулировку умный и дальновидный Начальник придумал после долгого размышления над будущей судьбой бывших студентов и бывших летчиков.

 

Отправил бывших курсантов в подразделения, где они проходили последнее обучение, чтобы те переоделись в свою практически новую летнюю курсантскую форму, так как они объявились перед очами Начальника в зимних бушлатах и валенках, в чем их забирали в следственный изолятор в ноябре прошедшего года. Переоделись бедолаги в новенькую летнюю форму курсантов и отправились на ближайшем поезде в Москву. Получили в кассе училища на дорогу недельное денежное довольствие по приказу Начальника летной школы № 7 Гельфера Е.А.

 

Продолжение следует