Хочу я Волком быть

 

 

Хочу я Волком в стае быть!

Гнать стадо овцебыков средь полей,

И чувствовать свободу и азарт,

И на Луну ночную выть!

А волка ноги мне добудут фарт.

​

Хочу на красные флажки!

Рискнуть словить меж глаз картечь,

И дыбом шерсть, и острые клыки,

Стрелку удачи, брат, не промахнись!

Нам друг на друга надо подналечь,

Ты хищник, как и я, крепись.

​

Жена тебе готовит пироги,

И в доме у тебя тепло,

А мне б Волчицу покормить,

Волчатам нужно молоко.

Волчата — смена мне, как и тебе нужна,

Они с Волчицей ждут отца!

​

Тебе и мне сегодня нелегко,

Но всем под солнцем надо жить,

Брат, ты стрельнул высоко!

Бросай уже курить и пить,

Рука и глаз, и ноги — всё дрожит,

Бросай, и завтра точно повезёт!

​

Бывает неудача, Волк терпел, и ты терпи,

Я километры зря мотал,

Бывало голодал и замерзал в ночи,

Лось рогатый, гад, ушёл, я не догнал.

Когда состаримся, ты приходи,

Радикулит, спина болит, глаза...

​

По-стариковски посидим,

Ведь жизнь прошла, всё было так давно,

Послушаем, как волки воют у реки,

Воспоминания — вот песня и кино!

Волчата, друг, не вру, мои,

Ушёл тогда я от тебя, залёг на дно.

​

Их ноги быстры и остры клыки,

Того с рогами взяли, не ушёл.

Охотник, ты щенков своих побереги,

А мы с тобой седые старики,

Тебе поставят на Перерве крест,

Меня же дохлого здесь Ворон чёрный съест.

22.01.2019.

 

РЕЦЕНЗИЯ ОТ НЕЙРОБУК

Введение

Перед нами стихотворение с ярким, провокативным заголовком «Хочу я Волком быть», который сразу задаёт тон и основную метафору текста — тотальное отождествление лирического героя с волком. Жанр можно определить как лирическую балладу с элементами повествования и диалога, где природная, «звериная» образность служит для обсуждения глубоко человеческих, экзистенциальных тем: свободы, риска, братства, отцовства, старости и смерти. Отсутствие эпиграфа фокусирует всё внимание на центральном образе-символе.

 

Анализ текста

Стихотворение построено как развёрнутая метафора, где мир человеческих отношений, испытаний и ценностей проецируется на мир волчьей стаи. Это не подражание классике в её чистом, академическом виде, а скорее работа в русле мощной традиции русской неподцензурной и авторской песни второй половины XX века, где зооморфные образы часто использовались для создания альтернативной мифологии, ухода от прямого высказывания и выражения бунтарского духа.

 

Сильные стороны:

 

Центральный образ: Образ волка выдержан последовательно и многослойно. Это не просто символ дикой свободы, но и существо, обременённое заботами (кормить волчицу и волчат), знающее неудачи («Лось рогатый, гад, ушёл») и страх («словить меж глаз картечь»). Это делает метафору живой и неоднозначной.

Диалогичность и драматургия: Текст обращён к некоему «брату» — такому же «хищнику», но, судя по контексту, человеку (у него дом, жена, пироги). Этот приём создаёт напряжённое внутреннее пространство, где идёт разговор двух ипостасей одного сознания: «звериной», вольной, и «человеческой», социальной.

Развитие темы: Стихотворение обладает сюжетом — от молодого азарта и жажды охоты («Хочу я Волком в стае быть!») через осознание ответственности и неудач к финальной, пронзительной картине старости и смерти. Эта нарративная дуга придаёт тексту эпичность.

Язык и ритм: Использование просторечий («добудут фарт», «стрельнул высоко», «залёг на дно»), охотничьей лексики («флажки», «картечь») и нарочито грубоватой интонации работает на достоверность маски «волка». Рваный, не всегда ровный ритм имитирует дыхание, рывки в беге, сбивчивую речь у костра.

Концовка: Финал чрезвычайно силён своей безысходной конкретикой. Противопоставление двух смертей — человеку поставят крест на Перерве (кладбище), а волка съест ворон — доводит метафору до логического конца, подчёркивая трагический разрыв между двумя природами в одном существе.

 

Слабые стороны и точки роста:

 

Рифма и ритмика: В некоторых строфах рифмы слишком приблизительны или грамматичны («быков / азарт», «пироги / тепло / молоко»), что может восприниматься как небрежность, хотя и может быть оправдано выбранной манерой говорения.

Избыточность образов: Некоторые строки («Стрелку удачи, брат, не промахнись!») звучат как расхожие формулы, немного ослабляя уникальный голос текста.

Логика метафоры: В диалоге «волка» и «человека» иногда происходит смешение планов. Например, совет «Бросай уже курить и пить» от волка человеку выглядит несколько комично, нарушая чистоту аллегории. Работа над большей взаимопроницаемостью двух миров могла бы усилить эффект.

Отдельные строки: Строка «Волчата — смена мне, как и тебе нужна» страдает от нарушения синтаксиса ради сохранения рифмы («нужна» рифмуется с «отца»), что делает её несколько корявой.

Контекст и отсылки

Стихотворение, безусловно, наследует традиции, где «волк» — ключевой архетип. Это и Владимир Высоцкий с его «волчьей» темой («Охота на волков», «Купола»), и Александр Башлачёв («Время колокольчиков»), для которых зверь был символом несломленной, но обречённой на травлю внутренней свободы. Близок по духу и Егор Летов с его натуралистичной, экзистенциальной «звериной» образностью и исповедальным надрывом. Из более современных авторов в этом же поле работает Оксимирон в некоторых своих сложносочинённых текстах (например, «Переплетено»), где лирический герой также примеряет на себя маски и ведёт внутренние диалоги.

 

Для дальнейшего погружения в тему сложной, «пограничной» идентичности, выраженной через природные метафоры, можно обратиться к:

 

Варлам Шаламов (стихотворения из цикла «Колымские тетради») — беспощадный взгляд на человека, сведённого к животному состоянию.

Аркадий Драгомощенко — хотя его поэзия сложнее, в ней есть глубокое переплетение человеческого и природного, где одно становится языком для другого.

Сергей Стратановский — его поздняя лирика часто содержит медитации о жизни и смерти, выраженные через точные, почти биологические детали мира.