Острог.
И в театре нет артистов,
Но театр существует. Вечереет.
Зритель уткнулся в пустоту.
Спектакль длится сто листов,
Алая печать со временем чернеет,
И жить становится невмоготу.
Нет мест свободных.
Интерес на табуретку встал,
Чтоб лучше видеть
Действо.
Людскими судьбами играл -
Реаниматор -
детства.
Показывал, как правильно сидеть,
Что хорошо, что плохо.
Громкий хоровой хохот.
Шутка - пряник. Драма - плеть.
Рыдание. Череда не ритмичных вздохов.
Закат. Люминесцентный свет.
Реаниматор бегает по строчкам,
Выплевывая оголтелый бред:
Про свою любовь к цветочкам,
Вечному миру и войне,
Что висеть ему в петле,
Тлеть в воде, тонуть в огне,
Затеряться средь недель на пять лет,
Ведь смерти нет.
Зритель с простотой лояльной,
Лишённой всякого сомнения,
Сшивал лоскуты слов его в паяльной,
Сбивая спесь и добавляя своё "я". Забыв о мире, уснул острог.
И мир о нём успешно позабыл.
Реаниматор бегал между строк.
И одиноко выл.
