Снайперу убившему меня

Микаэлю Скилту, шведскому снайперу – неонацисту
воюющему в рядах карательного батальона «Азов».
Отменили команду «ложись»
Ну, а мне наплевать - устал.
Мне, под крестиком, шведский фашист
Кляксу бурую распластал.
Чуть дыханье попридержав,
Мягко, плавно спустил курок…
В одурелость полынных трав
Отпечаток латунный лёг.
А кукушка - то – вот дела! –
Устыдилась своих щедрот;
Распластав надо мной крыла
Оборвалась с осины, влёт.
Лишь кузнечиков сонных клир,
Свой скрипучий продолжит толк…
Белокурый сангвиник Скилт
От нагара прочистит ствол
И пойдет по черте дорог,
Убивая тебя, его:
«Лишь работа – свидетель Бог! –
Many. Личного - ничего».
…Я не звал тебя в гости, свей,
И твои не тревожил сны;
Мне до Швеции, до твоей,
Равносильно, как до луны.
Мы похожи. Но всё ж, поверь,
Очень разные мы с тобой:
Я погиб на земле своей.
Ты - подохнешь в земле чужой!
И в тот миг когда рухнешь в пыль,
С пулей русскою в голове,
Я склонюсь над тобою, Скилт…
И в глаза загляну тебе.
15 июня 2014
воюющему в рядах карательного батальона «Азов».
Отменили команду «ложись»
Ну, а мне наплевать - устал.
Мне, под крестиком, шведский фашист
Кляксу бурую распластал.
Чуть дыханье попридержав,
Мягко, плавно спустил курок…
В одурелость полынных трав
Отпечаток латунный лёг.
А кукушка - то – вот дела! –
Устыдилась своих щедрот;
Распластав надо мной крыла
Оборвалась с осины, влёт.
Лишь кузнечиков сонных клир,
Свой скрипучий продолжит толк…
Белокурый сангвиник Скилт
От нагара прочистит ствол
И пойдет по черте дорог,
Убивая тебя, его:
«Лишь работа – свидетель Бог! –
Many. Личного - ничего».
…Я не звал тебя в гости, свей,
И твои не тревожил сны;
Мне до Швеции, до твоей,
Равносильно, как до луны.
Мы похожи. Но всё ж, поверь,
Очень разные мы с тобой:
Я погиб на земле своей.
Ты - подохнешь в земле чужой!
И в тот миг когда рухнешь в пыль,
С пулей русскою в голове,
Я склонюсь над тобою, Скилт…
И в глаза загляну тебе.
15 июня 2014

