Сфинкс

Белое безмолвие равнин...
Ужасался раньше не один
Этим вечным маревом снегов
В колыбели северных ветров.

Где пожухлый злак стоит как тень,
Словно вдоль шоссе сухой плетень,
И идёт под ветром ледяным
Двухголовый странный пилигрим.

С первой головы собачий клок
Перевешивает на правый бок,
А его другая голова -
Клюв кровавый чёрного орла!
И Луна, как третья голова
Светится над ними, как сова.

И шофёр усталый в поздний час,
Что ведёт грохочущий КАМАЗ,
Вдруг, увидев это существо,
Объезжает бешено его,
И творит молитву, и кричит,
И КАМАЗ его как зверь рычит.

Я однажды повстречался с ним
Чёрным вечером среди равнин,
И застыл, как придорожный знак...
Он же подошёл ко мне... - Итак, -
Прохрипел орлиный клюв, - Ответь,
Что на свете побеждает смерть?

Помни, три ответа ты мне дашь,
Трижды не ответишь - всё, шабаш,
Будет знать лишь только лунный свет,
Где костей твоих остался след...

В подтвержденье верности сих слов
Зло ощерился собачий зёв.

В голове моей шумела кровь,
Еле выдавил я: "Разве что любовь..."
Только хохот под слепой Луной
Был в ответ мне... - Первый - холостой!

Что любовь, ведь это только бред,
Плотской страсти ненадёжный след.
Кто любил, того судьба - обман,
Пьяный, склизкий и сырой туман.

- Но, быть может, память... - И она
Кончится, когда пройдут дела.
Только отгремит поток речей,
Память станет грудой кирпичей.
И не вспомнят, чей же пьедестал
Тут стоял, и кто с него вещал.

Приговор мой, верно, будет строг,
Я подумал, и ответил - Бог!
Бог! - ответил я и демон сник,
Вместо рёва только жалкий писк
Изошёл из всех его голов,
И упал он в ночь седых снегов.

Только ветер ринулся за ним...

В жилах моих тяжко билась кровь,
Крикнул вслед я: "Но ведь Бог - любовь".