Дети войны.
Страхом распятые детские души.
Мечутся сироты возле могил.
Мама! Мне страшно! Мне хочется кушать.
Мамочки нет её немец убил.
Гильзы патронов вместо игрушек.
Ели всё вплоть до древесной коры.
Знали калибры всех танков и пушек,
Дети ужасной военной поры.
Как они вынесли столько страданий?
Видно старался господь сохранить.
Прятал в скелетах разрушенных зданий,
Жизней сиротских тонкую нить.
Выжили, время беды миновало,
В мирное лето вживалась страна.
Родина всем, чем могла помогала,
Только не много давала она
Всюду разруха нехватка рабочих.
Дети трудились с тринадцати лет.
Племя военных сыночков и дочек,
Вышло на смену за тех, кого нет.
Тут и работали,здесь и учились.
Так поколение наше росло.
И до поздна часто спать не ложились,
Дети в лицо увидавшие зло.
В трудные годы юности нашей,
Мы из руин поднимали страну.
Вынесли всё и земля стала краше.
Пусть наши внуки не знают войну.
Мечутся сироты возле могил.
Мама! Мне страшно! Мне хочется кушать.
Мамочки нет её немец убил.
Гильзы патронов вместо игрушек.
Ели всё вплоть до древесной коры.
Знали калибры всех танков и пушек,
Дети ужасной военной поры.
Как они вынесли столько страданий?
Видно старался господь сохранить.
Прятал в скелетах разрушенных зданий,
Жизней сиротских тонкую нить.
Выжили, время беды миновало,
В мирное лето вживалась страна.
Родина всем, чем могла помогала,
Только не много давала она
Всюду разруха нехватка рабочих.
Дети трудились с тринадцати лет.
Племя военных сыночков и дочек,
Вышло на смену за тех, кого нет.
Тут и работали,здесь и учились.
Так поколение наше росло.
И до поздна часто спать не ложились,
Дети в лицо увидавшие зло.
В трудные годы юности нашей,
Мы из руин поднимали страну.
Вынесли всё и земля стала краше.
Пусть наши внуки не знают войну.

