О мерке.

Я не знал, каким аршином жизнь измерить,

 

Вроде был — живучий самый из живых,

 

Что за смертью?

 

На пороге был, и ум почти затих...

 

Но познал ли сам мудрец свою премудрость?

 

Иль смолчал,

 

Что вошедшему нельзя теперь увидеть

 

Свой прекрасный, но снаружи, идеал?