ОТМОРОЗКИ

"Не совершай ничего, что будет мучить тебя

на смертном одре. Ибо жизнь мгновенна."

Древнеиндийский афоризм.

 

 

 

Ленка и Семён были неоднократно судимы. Жили вместе, не расписываясь. Их давно сосватала и обвенчала водка. После последней отсидки Ленку родители не впустили в дом. Она прибилась к Семёну, у которого была крыша над головой в виде однокомнатной квартиры со всеми коммунальными удобствами. Лучшего ничего не надо. Оба нигде не работали. Существовали за счёт случайных заработков, сдачей бутылок в стекло пункт и собранных где только можно разных железяк в пункты по приёму металла.

 

Вот и закончилась шумная встреча Нового года. Выпили всё, вплоть до одеколона, и поели все продукты. Остался с открытой дверцей пустой холодильник и гора пустых бутылок. А как хотелось продолжить праздник! От безденежья с каждым часом разбирала всё больше злость. И тут они вспомнили одинокого деда, ветерана Отечественной войны, проживавшего в соседнем доме. Жена его давно умерла. Деду было далеко за восемьдесят лет. После перенесенного инсульта передвигался с трудом. К родственникам переходить жить отказался, дабы не стеснять чью-то семью. Они его часто навещали, и помогали, как только могли.

 

Ленка и Семён постучали в дверь деда, который опираясь 0 костыль, добрался до двери, где на вопрос услышал ответ, что ему, как участнику боевых действий, принесли новогодние подарки. Дед, не мешкая, открыл дверь. Ворвавшийся Семён затащил в комнату перепуганного деда и передал под присмотр своей спутнице. Непроверенным Семён не оставил ни одного уголка квартиры. Никаких ценностей не обнаружил. Зато нашёл пенсию деда. Забрали всё съестное, которое было в холодильнике. Семён, в старой, потрескавшейся от времени шкатулке, обнаружил на изношенном ремешке ручные часы, которые не шли. Они были аккуратно завёрнуты в истрёпанный лоскут. Семён не стал их рассматривать, чтобы не терять время, а небрежно сунул в карман. Дед со слезами на глазах просил оставить ему часы. Взамен предлагал забрать новый холодильник. Семён на такое предложение только криво усмехнулся. Грабители предупредили деда, чтобы он не вздумал о случившимся сообщать в милицию, и был им благодарен, что оставили живым.

 

По дороге домой Семён из любопытства вытащил из кармана часы, и стал рассматривать. Видно было по всему, что этим часам много лет. Он их завёл, но они всё равно не пошли. Стрелки на циферблате замерли на одном месте. Они не двигались и тогда, когда Семён их сильно тряс. Понял, что часы представляют собой никому не нужную вещь, и что за них никто не даст даже на стакан водки. Размахнувшись, он вместе с тряпицей бросил часы далеко в сторону от дорожки, по которой шли. На выпивку у них была пенсия деда. По дороге накупили спиртное и хорошую закуску. Дома продолжилось веселье, разгоревшееся после шикарной выпивки.

 

Оставшийся один, дед долго сидел на по-стариковски убранной кровати. Из подслеповатых глаз текли слёзы, которые доходили до подбородка, а затем бесшумно падали на пол. Казалось, голова деда ещё больше поседела. Слёзы сопровождались жалобным всхлипыванием. Дед вспомнил чуть ли не каждый день войны. Картины боёв он видел так чётко, словно память осветило лучом прожектора. Он вместе с другом детства Сашей сразу же после окончания школы ушёл на фронт. Воевали в пехоте. Делились последним сухарём. Ночью от холода в окопе спасались тем, что тесно прижимались друг к другу. Чуть ли не касаясь плечами, ходили в штыковые атаки. Их голоса с криком "ура" сливались в один голос. Они были самыми молодыми бойцами в роте.

 

Дед навсегда запомнил тот чёрный день, когда они атаковали немецкие окопы, пытаясь выбить неприятеля из большого села. Как всегда, бежали рядом нога в ногу. Они стреляли на ходу. Им навстречу раздавались беспрерывные автоматные очереди. В какой-то момент Саша споткнулся, сделал два шага, и рухнул на землю, широко разбросав руки. Друг, в нарушение приказа, остановился и наклонился над безжизненным телом Саши. Над ним на коленях он стоял всего несколько секунд. Но за это короткое время всё успел увидеть и всё понять. Грудь Саши была прошита автоматной очередью. В тех местах шинели, куда попали пули, были сплошные клочья, обильно окрашенные кровью. Кровь шла из уголков губ, останавливаясь на воротнике шинели, которого касался подбородок друга. Глаза были открыты, и ещё продолжали сохранять свой голубой цвет. На вытянутой левой руке из-под рукава шинели виднелись часы. Закрыв глаза Саши, и не расстёгивая ремешок, друг сорвал часы, быстро положил в карман шинели, поднялся во весь рост и побежал догонять атакующих братьев по оружию. В тот момент он ни о чём не думал. В окопе, с дикой ненавистью и появившейся новой силой, бил прикладом и колол штыком фрицев, попадавшимся на пути. Рот не закрывался от крика: "За Сашу !" Позже, сидя в отбитом от немцев окопе, рассмотрел часы. Они не шли. И по остановившимся стрелкам, показывающим время, ему стало понятно, что они остановились в тот момент, когда остановилось сердце Саши. Он никогда не пытался отремонтировать часы, чтобы носить на руке. В отыскавшуюся тряпицу бережно их завернул и положил в нагрудный карман гимнастёрки.Так он пронёс часы через все дни лихолетья. В мирное время, раз в году, осторожно разворачивал старую тряпицу, доставал часы, клал их рядом со стаканом, наполненным водкой, и начинал, как с живым, разговаривать с Сашей. Вытирая слёзы, выпивал горилку, заедая выпитое чёрным куском засохшего хлеба.

 

Теперь он не сможет разговаривать со своим молодым, нестареющим другом. После заявления деда в милицию, Ленка и Семён были задержаны и арестованы. При тщательном осмотре местности часы, к сожалению, найдены не были. На допросе я, чтобы как-то смягчить боль утраты дорогих для деда часов, снял с руки свои часы, намереваясь их подарить старому воину. Дед поблагодарил, но брать не стал, сказав что часы Саши никакие другие часы не заменят. Мне было о чём поговорить с престарелым потерпевшим от грабежа, так как мой отец всю войну провоевал командиром танка Т-34. Он всегда подчёркивал мужество пехотинцев, которые в любое время года и погоду, ничем незащищённые, атакуя врага, бежали за танками, стараясь от них не отстать.

 

Ветеран не дождался суда над отморозками. В одну из ночей его сердце остановилось. Видимо, не перенесло нанесенной обиды. Оно выдержало страшные, суровые дни войны, но не выдержало людской подлости.

 

Мой отец умер намного раньше деда - ветерана. Как память, остались некоторые его вещицы, в том числе, наручные часы довоенного производства. На них был только новый современный металлический браслет. Браслет я оставил себе, а часы на похоронах заслуженного воина незаметно положил в гроб. Может быть, там, где-то высоко на небе, они помогут двум боевым друзьям пехотинцам встретиться с таким же боевым танкистом. Они, как и другие участники Великой Отечественной Войны, шагнули в бессмертие. Каждый из них прожил на земле разное количество лет. Но все они прожили их хорошо. А "всякая жизнь, хорошо прожитая, есть долгая жизнь." Леонардо да Винчи, итальянский мыслитель, художник, учёный (1452-1519)