На закате

Темнота здесь вполне убедительна —

два зрачка, белозубый оскал...

И меняешь легко ты обитель на

контур зубчатый облачных скал.

 

Эти фьёрды и шхеры, и кромка на

небесах, что искромсана в пыль,

и судьба, как бумага, вся скомкана —

вторсырьём, что годится в утиль.

 

Гладь морская тельняшкой прострочена

между лацканов скал и петлиц

птичих стай, чтобы сосредоточенно

слушать шелест небесных ресниц.

 

Обитателем верхнего яруса

наблюдаешь, как ветра каприз

треплет ткань одинокого паруса,

тень баклана, летящего вниз...

 

И невидимой глазу полоскою

гаснет день за далёким мыском —

будто кто-то, впотьмах папироскою

пыхнув, давит окурок носком.