Фудзияма.

У подножия святой горы Фудзияма,

Где сакура розовым нежно цвела.

Жила особа юная, имя ей пусть будет Атайа,

Преданно самурая любила дева та.

 

У озера она свои хокку сочиняла,

Любые пути поэзии ей давались легко.

И всё любимому единственному посвящала,

Его глаз не видала она очень давно.

 

Только солнце свои лучи показало,

И светом окрасило вершину горы.

Атайа подобно кошке вставала,

Чтобы песни небосводу петь до самой зари.

 

А в прекрасном городе храмов Киото,

Самурай по образу любимой тосковал.

Отвлекая свою душу и тело охотой,

Он дух для будущих сражений закалял.

 

Время неумолимо шло. Месяцы, годы,

Сакура не единожды тоскливо оцвела.

В озере помутнели от чего-то воды,

А Атайа всё преданно верила и ждала.

 

А жизнь всё идёт. Летят будни,

Шумные реки по-прежнему омывают острова.

Замужем давно и счастливы все подруги,

Но лишь о нём одном Атайи думает голова.

 

И вот, уходит самурай по приказу,

На войну, защищать край родной.

Реки, сакуру, небо и гору Фудзияму:

Скрепив сердце, он любовь Атайи взял с собой.

 

И закружат вороны над полем сражения,

Много крови пролил изящный его меч.

Его к победе вела, не зная поражения,

Непоколебимая отвага и самурайская честь.

 

Но судьба - коварна и порой очень жестока,

А ведь победа как никогда близка!

Под вой ветров над равниной Асиноко,

С плеч слетела самурая храброго голова.

 

И губы в миг последний слабо прошептали:

"Любовь моя, Атайа, не горюй. Прощай..."

И мысли девы слова эти в миг услыхали,

Как в сражении возлюбленный погиб самурай.

 

Ветер нежно тронул сакуру молодую,

И когда ступает на землю весна,

Слышал я древнюю легенду такую,

Слезами чистой девы плачет сакура та.