Из Виктора Астафьева

Из Виктора АСТАФЬЕВА

 

(«Прокляты и убиты»)

 

1.

 

...землянки принадлежали строевым офицерам, работникам

хозслужб и просто придуркам в чинах, без которых ни одно

советское предприятие, тем более военное подразделение,

никогда не обходилось и обойтись не может.

 

2.

 

... дела там (на фронте) шли не очень важно, перемалывались

и перемалывались машиной войны полки, дивизии, армии;

фронту, как карантинной печке дрова, требовались

непрерывные пополнения, чтобы поддерживать хоть какой-то

живой огонь.

 

3.

 

— Наши доблестные войска, перемалывая превосходящие силы

противника, ведут упорные кровопролитные бои на всех фронтах,

— начал неторопливо, как бы взвешивая каждое слово, капитан

Мельников. — Враг вышел к Волге, и здесь, на берегах великой

русской реки, он найдёт свою могилу, гибельную и окончательную...

 

4.

 

Коля Рындин не раз замечал за собой: забывает помолиться на

сон, перед едою, пусть молчком, про себя, но Господь-то всё равно

всё ведает и молитву слышит, да и молитвы стал он путать, забывать.

 

5.

 

Хорошие, жалостливые, благодарные слушатели были у вождя, от

любого, в особенности проникновенного, слова раскисающие,

готовые сердце вынуть из груди и протянуть его на ладонях: возьми,

отец родной, жизнь мою, всего меня возьми ради спасения Родины, но

главное, не печалься, не горюй — мы с тобою, мы за тебя умрём все до

единого, только не горюй, лучше мы отгорюем за всё и за всех, нам

не привыкать.

 

6.

 

— Лёо-ох! Это кто такие Лаваль да Ладье?

— Да мудаки такие же, как у нас, проебли, прокутили родину, теперь

вот спасают.

 

7.

 

В прошлую, империалистическую войну фельдфебель Шпатор легче

управлялся с солдатнёй, те в Бога веровали, постарше были, снабжали

и одевали их как надо, а эти уж ни в Бога, ни в чёрта не веруют, да угроз

не шибко-то боятся, живут — хуже собак.