На людей я гляжу с нехорошим прищуром...

* * *

 

На людей я гляжу с нехорошим прищуром,

Ведь любому из них что-то нужно, я знаю,

И пускай передохнет вся живность земная –

Лишь бы сытно жилось этим низким натурам.

 

Надо мной они вьются, подобно амурам,

Но при этом всем сердцем любовь презирая.

Настрадался от их лицемерья сполна я

И от этого сделался желчным и хмурым.

 

Если б встретился мне человек без хотений,

Я ему мог бы вверить и тело, и душу, –

Нет, не то: я его полюбил бы, как брата,

На него расточал бы свой сказочный гений,

Перед ним распахнул бы и море, и сушу,

Как единственный клад, не боящийся траты.

 

 

 

 

* * *

 

Видел я, как, сплетаясь, бегут арабески

По стенам усыпальницы древнего хана,

И как бьются оркестра внезапные всплески

У подножия плоской пещеры органа;

 

Как в высоты безмерные храмовой фрески

Взор и ладан взвиваются благоуханно;

Как выходит артист в электрическом блеске

И овации к рампе летят ураганно.

 

Постигая художества зреньем и слухом,

Я в уме их затем перебрал, подытожил

И решил, что поэты отстали от века:

Только стих мы берем непосредственно духом,

Ну а дух-то в наш век ослабел, обезножел,

Он сегодня – завистливый, злобный калека.