ИГРА В КАРТЫ ПРЕКРАТИЛАСЬ

"...Лучшая доля не в том, чтобы воздерживаться от наслаждений,

а в том, чтобы властвовать над ними, не подчиняясь им."

Аристипп, греческий философ (после 366 до н.э.)

 

 

 

Мой рабочий кабинет был небольшим. Обычно стол ставят так, чтобы свет падал слева из окна. В моём кабинете окно было расположено прямо напротив входной двери. Я стол поставил перед окном, сидя к нему спиной. Дверь была однопольной, тонкой. Над дверью на высоте более двух метров, красовались две небольшие остеклённые фрамуги. Кабинет располагался по коридору первым слева на втором этаже, на которой вела небольшая деревянная скрипучая лестница. Я всегда слышал, как кто-то спускался или поднимался по ней. Когда несколько сотрудников и я стали играть в карты в моём кабинете, то нас устраивало именно то, что мы слышали, как кто-то поднимается по лесенке, вскоре оказываясь у моих дверей. Тогда играющие, затаив дыхание, ждали когда поднявшийся пройдёт мимо двери. После этого игра возобновлялась.

 

Несмотря на нашу конспирацию, через какое-то время многие коллеги знали или догадывались, что мы в обеденный перерыв играем в карты. Руководство городского отдела милиции ни разу не предъявило нам каких-либо претензий, и нас это расслабило и успокоило. Будучи уверенными в том, что до начальства не дошла компрометирующая информация, мы продолжали играть в моём кабинете, подумывая о переходе на другое место, чтобы спокойно себя чувствовать, не прислушиваясь к каждому шороху за дверью.

 

В обеденный перерыв в этот день в кабинете, как обычно, собралось шесть человек. У всех было хорошее настроение. На столе стояла шахматная доска с расставленными фигурами для имитации игры в случае необходимости. Я сидел на своём рабочем месте, а мои товарищи вокруг приличных размеров рабочего стола. Дело подходило к окончанию обеденного перерыва, потому нам надо было закругляться с игрой. Старались не шуметь. Работали не языком, а руками, перебирая карты. В какой-то момент я почувствовал, что кто-то на меня пристально смотрит. Подумал на партнёров, всматривающихся в меня, чтобы по лицу понять, какими располагаю картами, хорошими или плохими. Оказалось, что никто не обращает на других никакого внимания. Каждый занят своими картами. "Что за чёрт?!" - думал я, продолжая чувствовать на себе взгляд. Когда я поднял глаза, то в одной из фрамуг увидел расплющенный нас о стекло заместителя начальника отдела по оперативной части подполковника милиции Стебловского Н.Д. От неожиданности у меня выпали карты из рук. Оказалось, что Николай Дмитриевич взял с собой оперативного дежурного и его помощника, приказав им прихватить стул, с которым осторожно подобрались к двери. Приставив стул спинкой к двери, влез на неё, попросив дежурного и помощника крепко держать его за ноги. Когда увидел, что я его заметил, неловко спрыгнул, завалившись боком на пол и подвихнув ногу. На весь коридор раздалась серия крепких словцов. Отлетевший стул, больно ударил по ноге дежурного, отчего тот взвыл не своим голосом, подавая тем самым нам сигнал тревоги. Оказался без травм один помощник дежурного, так как он успел отскочить в сторону.

 

Когда я засёк наблюдавшего за нами Стебловского, прошептал ребятам, что за нами следят в окошко фрамуги. Все быстро собрали карты в колоду, отыскав место, куда можно было её спрятать. Два сотрудника сели за шахматную доску, склонившись над фигурами. Остальные на стук в дверь с требованием немедленно открыть её, дружно стали возмущаться тем, что кто-то от нечего делать не даёт в личное время спокойно играть в шахматы. Ворвавшийся в открытую нами дверь хромающий Стебловский с красным перекошенным лицом от злости и боли в ноге, стал обыскивать с помощью дежурного наряда каждый уголок моего кабинета. Все игроки вывернули карманы. Тщательно проверены были оба отделения моего сейфа, забитого уголовными делами. Карт нигде не было. На Стебловского жалко было смотреть. Он явно был в растерянных чувствах и не знал, как вести себя дальше. А тут ещё парторг Павел Д. с гневом в голосе, тяжело дыша, пафосно заявил, что он очень недоволен, что кто-то перепутал карты с шахматами, делая из него, коммуниста, какого-то картёжника-шулера. Он готов пойти в горком партии и пожаловаться на несённое незаслуженное оскорбление. Дежурный наряд, который ни видел, как мы играли в карты, не найдя их, был уверен в том, что Стебловский действительно что-то напутал. Им было явно стыдно перед нами за то, что они приняли участие в ничего не давшем обыске.

 

Вскоре в коридоре стали раздаваться многочисленные голоса. Это сотрудники возвращались с обеденного перерыва, направляясь в свои кабинеты. Так как моя дверь была раскрыта настежь, то многие заглядывали в кабинет с одним и тем же вопросом, что случилось, в то же время догадываясь о причине нахождения в кабинете взволнованного Стебловского и дежурного наряда. Кто-то в шутку сказал, что Николай Дмитриевич обеденный перерыв, видимо, использовал для игры в шахматы, и проиграл. Потому очень расстроился. С серьёзными лицами советовали завтра взять реванш у обидчика.

 

Николай Дмитриевич пришёл в себя, одёрнул пиджак, стёр ладонью обильно выступивший пот на лысине, и ставшим сиплым голосом артиста-трагика, произнёс клятву, что всё равно нас, супостатов, поймает за игрой в карты. Тогда разговор будет другим. Он резко взмахнул рукой, и сильно прихрамывая, вышел из кабинета, не забыв снова сказать пару крепких слов. Дежурный наряд, понурив голову, поплёлся вслед за ним.

 

Посовещавшись, решили больше в управлении в карты не играть, чтобы не нарваться на крупную неприятность. Понимая что не избежать беседы с начальником ГОВД полковником милиции Киселёвым Владимиром Филипповичем, решили сами пойти к нему, направив от участников игры в карты представителей-меня комсорга и парторга Павла Д., действуя по золотому правилу: лучший способ защиты - это нападение. Мы не знали, чем может закончиться неожиданный визит заместителя начальника отдела, которого все мы очень уважали, как отличного оперативника с большим стажем серьёзной милицейской работы, и к тому же незлобивого старшего товарища по службе.

 

Между прочим, мы всё же искренне были рады тому, что Стебловский лично взялся за нас, игроков, в карты. Он вовремя прервал нашу бурную азартную игру на рабочем месте в обеденный перерыв. Информация о грубом нарушении нами служебной дисциплины не успела выйти за пределы ГОВД. Никто не мог представить, чем бы закончилось для каждого из нас игра в карты в стенах милиции, узнай о ней партийно-советские органы или руководство областного аппарата.