Нашедшая справедливость.Часть 22

Легенда рода

 

Агнеша удивилась вниманию князя Анджея, она и мечтать не смела даже о дружбе с ним. Один из самых завидных женихов королевства, любая семья была бы рада заполучить молодого Олельковича в зятья: красив, богат, умён и необычайно, нет, не прост, галантен и прогрессивных взглядов, как поняла Агнеша. В этом её убедило наблюдение за тем, как он общался со слугами: не панибратски, но и никогда никого не унижал. Он как-то незаметно в течение короткого времени расположил к себе своих людей, и Агнеша видела: его уважают, верят молодому хозяину.

Она вышла к обеду, переодевшись после прогулки в красивое платье. Княгиня Альжбета отметила это и улыбнулась, симпатии Агнеши не остались незамеченными, но это входило в планы Сапегов. Альжбета вспомнила себя много лет назад, как мечтала о семье, о своём доме, о муже, о том, как сама хотела любить и быть любимой взаимно. Браки в их сословии очень редко заключались по любви. Но ей повезло, князь Лялюш сумел найти путь к её сердцу. И она ответила ему любовью и преданностью.

За столом шёл обычный разговор о делах, о погоде, которая в этом году была на редкость тёплой для ноября, о планах на будущее. Внезапно вошёл расстроенный слуга и доложил, что аудиенции с Анджеем требует инквизитор Стаковски и он явился сюда со стражей. Это означало, что кто-то будет арестован. Агнеша побледнела, князь Лялюш разозлился, даже щека стала дёргаться, но он сдержал себя. Анджей оставался невозмутимо спокойным, но, если бы рядом находился кто-то, кто хорошо знал молодого князя, понял бы, что в нём зародилась волна гнева. В Польше инквизиция не смела беспокоить сословие магнатов, но некоторые из инквизиторов утратили всяческий страх перед светской властью, как Стаковски. Анджей заметил состояние Агнеши и подошёл к ней:

– Тебе ничего здесь не угрожает, в моём доме ты всегда в безопасности.

Лялюш отдал распоряжение передать его личной страже быть наготове. Сапеги содержали целую армию, и большой вооружённый отряд сопровождал его в путешествии, он не позволит Стаковски арестовать кого бы то ни было. Анджей заставил Стаковски прождать его полчаса. Потом вышел и не старался даже казаться любезным:

– Чем обязан визиту? – резко спросил он Стаковски. Однако ожидание разозлило инквизитора. И он так же высокомерно ответил:

– Мне стало известно, что в вашем доме гостит еретичка и ведьма Любава, появились ещё свидетельства о её причастности к дьявольскому отродью. Я имею полномочия арестовать её. Тот, кто скрывает еретика, – сам еретик, он идёт против веры и Христа.

– В моём доме таковой нет, – ответил Анджей, и Стаковски опешил. Гуерино доложил ему, что Любава уехала из замка вместе с Сапегами.

– Я должен убедиться в этом.

От такой наглости бровь Анджея поползла вверх; этот жалкий инквизитор ставит под сомнения его слово князя! Но это была не наглость, это была растерянность, Стаковски понял, что он проиграл и эту партию: Любавы здесь нет. Вслед за растерянностью вновь появилась злоба, подвёл его Гуерино. Он за это поплатиться. Чтобы хоть как-то сберечь остатки гордости он сказал:

– Возможно, она прячется где-то без вашего ведома, моя стража осмотрит конюшни, – Анджей даже усмехнулся про себя. Этот упырь считает, что Войтек его человек. И ответил:

– Изволь, я должен вернуться к гостям.

Князья Лялюш и Анджей наблюдали, как Стаковски едва ли не бежал к конюшне. Навстречу ему вышел Войтек, подобострастно поклонился, они обменялись парой фраз, и Стаковски, видимо, совсем потерял самообладание: Войтек подтвердил, что Любавы в имении нет и не было, не стал даже обыскивать конюшню, чем выдал себя с головой. Потом спохватился, вернулся к Войтеку, что-то сказал и направился к дому. Снисходительно улыбаясь, его встретили вдвоём Лялюш и Анджей.

– Ваш конюх сказал мне, что в конюшне никого нет, – сказал Стаковски. И сам понял, что ещё сильнее оскорбил хозяина. Не верить слову князя и поверить слову конюха... Стаковски понял всю абсурдность ситуации, почти позеленев от злости, наскоро откланявшись, покинул имение.

Когда он вернулся в свой дом в небольшой деревне Глоды, принадлежащей ему, то обнаружил, что Гуерино, которому он велел ожидать его, исчез. Пустым оказалось и тайное место, где он хранил свои ценности, большинство из которых он награбил у своих жертв в течение двух лет службы инквизитором и присвоил.

В ярости метался Стаковски, разбивая кувшины и швыряя в стену что попадало под руки. Кувшин полетел и в служанку, когда та попыталась открыть дверь. Но постепенно он успокоился. Никуда этот пройдисвет Гуерино не денется, он подпишет бумаги на Любаву, а потом пойдёт на костёр как соучастник ведьмы. Он сам себе приговор вынес. Гуерино вернётся в Рим, в этом Стаковски не сомневался, но ехать за ним нужно самому. Он может многое наболтать, этот вор и изменник. Приняв решение, Стаковски налил себе медовухи. Может, оно и к лучшему. В том, что он вернёт свои сокровища, он не сомневался.

Утром Стаковски отправился в Рим, взяв с собой несколько верных людей. По дороге встретил карету с гербом Сапегов «Лис», её сопровождал сын Сапеги Лев. В карете ехала настоятельница монастыря – кузина Мингайло Радзивилла Альдона, и направлялись они в имение Олельковича. Стаковски это заинтересовало, но он был уверен, что Войтек доложит ему, что за сбор такой у Олельковича. Ему нужно было вернуть украденное и наказать Гуерино.

В Риме он задействовал все свои связи, заплатив шпионам инквизиции, но Гуерино не удавалось обнаружить, неделя поисков не дала результатов. В ярости метался Стаковски по городу и не знал, что в конце недели в Польше, в только что возвращённом после победы под Домбровно городе Данциге, переименованном в Гданьск, в порту, устроился матросом на габару* "Свента Анна" человек, назвавшийся итальянцем Алонзо. Это был Гуерино. Габара отплывала в Индию, на ней плыли авантюристы, скрывающиеся от закона и инквизиции, бедняки, рискнувшие искать счастья в далёких краях, самая разношерстная публика, для которой эта земля стала чужой или враждебной. Такие суда часто промышляли пиратством. Но Стаковски никогда не узнает об этом.

 

Габара – парусное двух- или трёхмачтовое грузовое судно.