ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ

"Каждый мерит страх своим страхом."

 

Античный афоризм.

 

 

 

Сейчас внутренний дворик УВД нашего города совсем не узнать. Несколько десятилетий назад он был абсолютно другим. По сравнению с нынешним выглядел очень убого, несмотря на то, что тогда старшина милиции по хозяйству старался изо всех сил поддерживать в нём чистоту и порядок. В настоящее время во дворе растут красивые роскошные берёзы. Вся земля покрыта добротной плиткой. Ни одна автомашина, чтобы её не портить, не въезжает на территорию двора. Для отдыха стоят хорошей работы добротные красивые скамьи. При всём желании невозможно увидеть хотя бы клочок валяющейся бумажки. А кто решится, видя такой порядок, что-то бросить мимо урны? Вот так и получается, что красота учит нас красоте.

 

Совсем по-другому двор выглядел несколько десятилетий назад. В нём не росло ни одного дерева, не было даже захудалого кустика. Во дворе находилось несколько гаражей для автомобилей руководства милиции и КГБ, которое размещалось, как и сейчас, в одном здании с милицией. Благо, тогда было очень мало машин. В гаражах, кроме машин, располагались мастерские, в которых ремонтировались все служебные машины УВД и трёх районных отделов милиции. До глубокой ночи слышался грохот и скрежет металла и незлобное переругивание водителей со слесарями. Двор небольшой. От гаражей до двухэтажного здания чуть больше десяти метров. Посредине двора, прямо в его центре, в земле, укатанной машинами, имелось небольшое отверстие, укреплённое со всех сторон мощной четырёхугольной металлической рамкой, залитой для прочности цементом. Однако, оно было достаточной величины, что позволяло в него сбрасывать, как в бездонную пустоту, всю использованную ветошь, куски промасленных тряпок и разную мелочь, в том числе и металлическую, ставшую ненужной в процессе ремонта. Этим отверстием пользовались уборщицы и дворники. Они весь мусор, собранный во дворе и в кабинетах, благополучно сбрасывали в загадочную бездну. Остатки масляной краски ожидала та же участь. Особенно много в яму выливалось загрязнённого бензина и отработанного моторного масла. И это длилось не год, и не два. Десятилетия. Какой величины была подземная ёмкость, никто сказать не мог. Но она никогда не переполнялась, продолжая постоянно поглощать всё то, что в неё попадало.

 

Перед каждым советским праздником, в основном перед 1 Мая и Октябрьской Революции, старшина-хозяйственник с помощью административно - арестованных мелких хулиганов наводил во дворе полный ажур, не забывая выдраить самый потаённый его уголок. В обязательном порядке производилась побелка вручную всех стен здания, выходящих во внутрь двора. Белилась громадная площадь. Второй этаж белился с помощью тяжёлой громадной лестницы, которую приходилось перетаскивать с места на место через каждые пару метров. Поэтому побелка начиналась задолго до самих праздников. Кроме побелки стен, снаружи красились все оконные рамы краской коричневого цвета. Когда ремонт заканчивался, приятно было смотреть на необыкновенно белые стены здания и сверкающие отмытые уборщицами стёкла многочисленных окон.

 

До очередного празднования Первомая оставалось пару дней. Милицейское здание во всей красе было готово его встретить вместе с работающими в нём сотрудниками. У них всех, как и у приходивших граждан в милицию, было праздничное настроение. Я нахожусь в своём кабинете, расположенном на втором этаже, первым при входе в коридор. Чтобы попасть на наш этаж, необходимо подняться по небольшой, но крутой деревянной лестнице, не имеющей перил. Провожу допрос женщины в качестве свидетеля. Она сидит от моего рабочего стола в двух метрах. Допрашиваемая женщина с застенчивой улыбкой, ведёт себя спокойно, постоянно вытирая обильно выступающий на лице пот. В кабинете душно, так как закрыто окно, и даже форточка, чтобы со двора не доносились посторонние звуки. Для поступления хоть какой-нибудь прохлады, открыта в коридор входная дверь. В коридоре окон нет. В нём только двери рабочих кабинетов. Почти все, как и у меня, открыты. Коллеги таким же образом спасаются от духоты.

 

Допрос закончился. Женщина знакомится с протоколом допроса. Я в это время расслабляюсь, и начинаю думать о чём-то своём. Мою мысль неожиданно прерывает страшной силы грохот, от которого здание сначала вздрагивает, а затем начинает вибрировать всеми своими стенами. Через несколько секунд после взрыва становится абсолютно темно, так как что-то грязное и жидкое с неприятным хлопаньем бьёт по всем стёклам, закрывая свет. Где-то раздаётся звон разбитого стекла. От такой неожиданности делается страшно. Что произошло, понять невозможно. А за окном продолжается какое-то зловещее гудение, увеличивающее пришедший в душу ужас. Женщина бросает на пол протокол допроса и с криком: "Спасайтесь! Землетрясение!", - пулей вылетает из кабинета. Я вижу, как по коридору бегут мои коллеги и какие-то граждане. Слышно, как они скатываются с деревянной лестницы, и бегут на первый этаж к выходу на улицу. Всё происходит в полном молчании. Лишь раздаётся громкое постукивание обуви. Каким-то образом я также оказываюсь на улице. Ожидал увидеть на ней панику, неразбериху и жуткие крики прохожих, которых землетрясение застало в центре города вдали от родных и близких. Однако, как всегда, было спокойно. Люди шли по своим делам. Только кучка любопытных зевак стояли напротив закрытых въездных ворот нашего двора, и ломали голову над тем, что в нём происходит. Гул постепенно стал спадать, и вдруг неожиданно прекратился. Увидев выбежавших работников милиции, прохожие стали требовать рассказать о случившимся в их дворе. Мы не знали, что говорить, так как и сами не понимали причину взрыва, от которого заколыхалась земля под зданием. Кто-то не растерялся и пояснил гражданам, что в милиции происходит учёба, как действовать во время землетрясения, для чего был организован искусственный взрыв, имитирующий взрыв вулкана. Довольные услышанным, граждане продолжили свой путь.

 

Выбежавшие сотрудники помчались во двор. Его невозможно было узнать. На недавно тщательно выбеленных стенах не оставалось ни одного светлого пятнышка. Стены и окна были залеплены чёрной, густой, вонючей жижей. Кое-где к ним прилипли куски каких-то тряпок, с которых медленно стекали жирные, переливающиеся на солнце радужными красками, струйки, доходившие до земли. В некоторых окнах оказались выбитыми стёкла. Посредине двора вместо аккуратного квадратного отверстия зияла приличных размеров яма. Над ней витал серый дымок с запахом гари и бензина, а где-то в глубине что-то продолжало, постанывая, булькать. Двор был пуст. Стояла зловещая тишина, которую нарушил скрип медленно открывающихся ворот одного из гаражей. На свет божий вышло что-то в виде чёрта, хотя было понятно, что это человек. Только от формы сержанта милиции остались одни воспоминания. Она была вся грязно - чёрного цвета, как и лицо хозяина, на котором имелись следы ожога. Это был Эдик О., который на единственной в гарнизоне "Волге" возил начальника милиции. Оказывается, с помощью сделанного факела он решил поджечь содержимое ямы, надеясь на то, что из земли будет вырываться красивый столб пламени. Это был бы по мнению Э. салют в честь 1 Мая. Но случился от огня взрыв, после которого вместе с пламенем из-под земли стало наружу вылетать всё то, что копилось многие годы. Он с собой на всякий случай взял ведро с водой, которой попытался залить вырвавшийся огонь. Когда же его обожгло огнём и обдало вонючей, густой жижей, он бросил факел с ведром и спрятался в гараже, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Сидел там до тех пор, пока не услышал наши голоса.

 

Мы узнали всю правду от самого организатора землетрясения. Нам было очень жаль нашего красавца двора. Но все были рады тому, что это было не настоящим землетрясением, которое часто бывает с трагическими последствиями. Все знали, что ранее в Крыму бывали землетрясения. Поэтому так реально с испугом восприняли взрыв во дворе милиции города.

 

--