Правда жизни страшится напраслины слова

«Молчание — тайна будущего века,

словеса суть орудия века сего.»

Серафим Саровский

 

 

Правда жизни страшится напрáслины слóва:

Ей молчания омут желанный приют,

В зеркалáх перворóдности неба — основа,

Вне которой отверженность предузнают.

 

Средостéния рéчи — забвения тéни

Обживают, безумия образы льнут,

Облекаясь в дремóту пустых наваждений,

Лживых облачных снов и ветрóв обоюд.

 

Тишины омутá, благотишье беззвучий,

С каждой паузой — мýзыкой — мудрость растёт,

Обнимая молчания плотью певучей

Уплывающих, тающих слов хоровод.

 

 

 

 

P.S.

 

Исходное:

 

Правда жизни страшится

напраслины слова,

ей молчания омут желанный

приют —

в зеркалах первородного неба

покрова

благодати его тихий свет

признают.

 

Стихотворение в окончательной редакции возникло в результате справедливых критических замечаний Татьяны Филипповны Баум, о чём она настоятельно просила упомянуть, что я и делаю. При её наиактивнейшем участии возник промежуточный вариант:

 

Правда жизни страшится

напраслины слова.

Грозной битве молчанья

доспехи куют.

В зеркалах первородного

неба покрова

Лик забытый…

дыхания слов бесприют.

 

Но, смущала мысль: от Тани Баум может ли быть что доброе? Опыт жизни утверждал: не может! Пришлось ещё раз перенаписать, почти заново… хотелось доказать себе справедливость выстраданных житейских оргвыводов.

 

 

 

Кармические связи

 

 

Шёл муравей.

(Но — это между нами —

Надеясь снова встретить стрекозу).

Он много пережил.

И стал с годами

Мудрей.

Гордыни — ни в одном глазу.

 

Стал называть себя:

«Я — старый трудоголик»,

Сочувствовать —

умеющим порхать

И ни о чём не думать —

на просторе —

Дышать — и ничего не запасать.

 

Душа цвела.

В осколочках лазури

Ржаное поле.

Серебрился лес.

Как много есть прекрасного в натуре

(Во всех трёх смыслах).

Сколько здесь чудес!

 

Одно из них является пред нами

(Всё опишу, на йоту не солгу) —

Татьянище — в чудовищной панаме —

Вытягивало

ногу

на лугу.

 

И муравья тихохонько коснулось —

Огромной толстокожею пятой.

Расплющив.

Рот раскрыло.

И зевнуло.

И солнце — вмиг, исчезло надо мной.

 

Но я прозрел

каррр-мические

связи:

Жизнь муравья — с ним рядом тень с косой —

Татьянище — в каком, не помню, классе —

Я обзывал...

бездумной стрекозой!