Людоеды

Тепло, хорошо и привольно.
Гнал ветер неспешную рябь. 
Послышался кашель далёко, 
К костру кто-то шёл через зябь. 

Диск солнца клонился к закату,
Цепляя к себе горизонт.
То было давно – там в двадцатом …
Сейчас вспоминаю как сон.
Уха получилась на славу, 
Налито не раз за неё.
Лежали, костром согреваясь,
И спать не хотелось ещё.
С утра решено было квочить,
Сом любит заманчивый звук.
Но если вдруг брать не захочет,
Половим зубастых злых щук.

И вот, кто о чём рассуждая,
А кто-то курил не спеша,
Мила всем рыбалка такая,
А ночь так была хороша.
Вдруг всплеск огромаднейшей рыбы,
Нарушил вечерний покой.
Тот «плюх» был немереной силы,
Как кто-то ударил доской.
И тут враз заспорили двое:
- Проглотит ли утку наш сом?
Занятье, известно, пустое,
А делать-то что перед сном?

- Здорово, сынки, добрый вечер.
Я слышал нешуточный спор.
- И вам не хворать, - наш приветил, 
Подбросив дровишек в костёр.
Огонь заиграл с новой силой,
И дал рассмотреть старика:
Лицом был морщинист и сивый,
Прихрамывал левой слегка. 
На лешего чем-то похожий,
Одет был он в серый пиджак.
До слов, сразу видно, охочий, 
И байки травить был мастак.

- Отведай ухи с нами старче, -
И стопку ему протянул.
Огонь разгорался всё ярче.
А кто-то подал ему стул.
Он выпил предложенной водки,
Потом закурил самосад.
Затем съел тарелку похлебки,
И начал неспешно расклад.
- В войну приключился тот случай.
Всё было на женских плечах,
И мы, ребятишки, - в подручных,
Никто не лежал на печах.

В то время гоняли по Волге 
Плоты аж в сам Сталинград.
Плесни-ка ещё: рассказ долгий,
Вот вспомнить пришлось, сам не рад.
Подмокшие брёвна из связок
На берег бригада из баб
Баграми всё лето таскали,
И мы, ребятня, кто не слаб.
Работал народ скоро, дружно,
Ворочали те топляки.
Обед же готовили тут же,
Болтались меж нас «сопляки».

Молодка, варившая кашу,
Мальчонку на плот усадив:
Тот весело хлюпал ногами,
Тем самым себя веселил. 
Все заняты были делами,
Никто и увидеть не смог.
Но многие всё же слыхали
Доныне, то страшное: «чмок».
От ужаса солнце в зените
Застыло, ни взад, ни вперед.
Винить ли её, не винить ли?
В молчании замер народ.

Исчез карапуз, и вот только,
Забрызгано место водой.
Завыла от горя молодка,
Ей вторили бабы гурьбой.
Метнулась к бревну, да ну что там …
Упала, как замертво, враз.
Ну вот, всё во рту пересохло – 
Прервал дед на этом рассказ.
Налить мы ему поспешили:
- Ну что, как там было потом?
Напрасно его торопили,
Дед думал о чем-то своём.

Взгрустнулось ему не на шутку:
- Помянем мальца, коли так …
Затем раскурил самокрутку
И кашлянул хрипло в кулак.
- Послать за военными надо,
Промолвил один из толпы.
Меня и послали к ним сразу,
Бежал, аж мелькали столбы.
Не сразу поверили, где там!
Но помощь военных пришла.
Серьезно прониклись проблемой,
Ответственность раньше была.

С машиной прислав водолазов,
Спустили исследовать дно.
Нашли трех сомов под завалом,
Решили рвануть, заодно.
Вода поднялась над рекою
Большими фонтанами брызг.
Пришлось дожидаться покоя,
А червь любопытства всех грыз.
Поверхность воды забелела
Из рыбы огромным ковром,
Но всем до неё нет и дела,
Не видно лишь было сомов.

Но вот всплыл один, вон и третий,
Подставив под свет животы.
Баграми тела их калеча,
Как бревна, гуртом извлекли.
Когда их грузили на кузов,
Народ уж давно замолчал.
Машина поехала с грузом,
Хвосты по земле волоча.
Таких здоровенных усатых
Не видел я больше с тех пор.
А утку сожрут и сомята.
И весь вам ответ на ваш спор.

- Нашли хоть …, чего все искали?
Завис в ожиданье ответ. 
Развёл дед руками в печали:
- Так в том-то и дело, что нет.
Досада его так и гложет,
Мотнул он в сердцах головой:
- А вы говорите – не может!
Пойду-ка я хлопцы домой. 
Последние угли дотлели,
Озноб закружил в пустоте.
Все так же хромая чуть левой,
Наш гость вмиг исчез в темноте.

Промозгло, темно, жутковато.
Никто не хотел больше спать.
Как кролик под взглядом удава,
Смотрели на водную гладь.