Рядовой стрелок (отрывок из повести 2)

Но фигурки не спешили идти в атаку. Вскоре стало ясно почему. На позиции дивизии уже шли немецкие штурмовики и бомбардировщики. От ужасного воя пикирующих самолетов закладывало уши, становилось страшно до такой степени, что хотелось бросить все, и бежать, куда глаза глядят, лишь бы не слышать этого страшного звука. Кого-то страх сковывал, и они истуканами стояли, завороженные налетающими вражескими самолетами, а кто-то бездумно бежал, сломя голову не зная, зачем и куда. Другие вжимались в землю, срастались с нею, надеясь, что она защитит. Взрывы, пожары, смерть. Первые часы войны, первые погибшие и раненые…

Алексей нырнул в чужой окоп, не рискнув бежать до своего.

Рядом с ним оказался Сулеев, как звать по имени не помнил, молодой, недавно призванный на службу. Сквозь грохот разрывов Чернов услышал слова молитвы и невольно приобнял красноармейца за плечо. Тот благодарно тронул Алексея за рукав и продолжал молиться. Авиационную бомбежку сменила артиллерия.

Сколько по времени длилась артиллерийская канонада, сказать сложно. Но только стихло, Алексей рванул по-пластунски к своему окопчику. Только тишина оказалась недолгой. В воздухе засвистели мины. Одна разорвалась далеко впереди, другая слева, третья ухнула сзади, совсем рядом и осыпала Алексея землей. Немного оглушенный Чернов почувствовал, что рядом упало что-то мягкое. Подняв голову и вглядевшись, отпрянул. Человеческая рука с окровавленной частью рукава лежала прямо перед ним. Что-то заставило Алексея оглянуться назад. Окоп, из которого он недавно ушел, был разворочен миной. Прямое попадание. А люди… От них остались лишь разбросанные в округе останки тел и обмундирования. Чувство реальности исчезло. Все было будто не с ним. Заворожено глядя на зияющую воронку вместо окопа, до него с трудом доходило, что все это наяву.

- Чернов! Мать твою! – услышал Алексей чей-то знакомый голос. – В окоп! Немцы!

С трудом приходя в себя, он увидел цепь немецких солдат. А когда перед ним пули подняли земляные фейерверки, то резко метнулся к своему окопу.

- Цел? – спросил Иван, пристально оглядывая Алексея.

- Их всех, а я у них был, - пробормотал он в ответ.

- Вот они, Лешка, немцы…

Чернов перезарядил винтовку и выглянул за бруствер. Им овладело неожиданное и полное спокойствие. Спокойствие и злость. Злость за погибших ребят, на начавшуюся войну, за перечеркнутое будущее, которое теперь становилось совершенно неясным и туманным. Взяв на прицел ближайшего врага, мягко спустил курок. Не попал. Прицелился по новой и немец, словно пытаясь развернуться назад, стал падать в траву. Дальше действия были: нашел цель – выстрел, нашел цель – выстрел.

Из этого состояния его вывели горячие брызги крови в лицо. От неожиданности дернулся назад и увидел оседающего в окоп Ивана. Осколок мины раскроил голову. Алексей тупо смотрел, как безжизненное тело друга медленно сползает на дно окопа, и ощущение реальности вдруг остро со всей своей жестокостью ударило по вискам и сильным жаром растеклось по всему телу.

Степан перевернул Ивана лицом кверху и зачем-то пощупал пульс.