У кота нет ничего заветного...

* * *

 

У кота нет ничего заветного

(О жратве не стоит речь вести).

Нет такого лозунга конкретного,

Чтоб на подвиг за него пойти.

 

Кот нажрется колбасы – и щурится

(Краденой, конечно, колбасы).

Словно у свирепого петлюровца,

Жесткие топорщатся усы.

 

Словно у матерого бандеровца,

Алчность дремлет в прорезях зрачков.

Даже сытый, он к столу примерится,

Вскочит, хапнет, да и был таков.

 

Из-за кошки может он поцапаться

С другом романтической поры.

Чем он лучше, например, гестаповца,

Только без ремня и кобуры?

 

Кошка-мама может хоть повеситься –

Кот ее растлил – и наутек.

Он ведь бессердечнее эсэсовца,

Только без мундира и сапог.

 

Он потомство настрогал несчетное

И его уже не узнает –

Крайне бездуховное животное,

Кратко называемое “кот”.

 

Но пусть кот никак не перебесится,

Сгоряча его ты не брани:

Люди тоже сплошь одни эсэсовцы

И в гестапо трудятся они.

 

Кот живет, пока не окочурится,

По законам общества людей,

Ну а люди сплошь одни петлюровцы

И рабы бандеровских идей.

 

Суть кота вполне определяется

Тем, как создан человечий мир.

Люди же Петлюре поклоняются

И Степан Бандера – их кумир.

 

Если всё ж тебе на нервы действует

Кот своею гнусностью мужской,

То тебе охотно посодействуют

Мужики в скорняжной мастерской.

 

Ты с котом играючи управишься,

“Кис-кис-кис” – и оглушил пинком,

А затем у скорняков появишься

С пыльным шевелящимся мешком.

 

Выполнят заказ – и ты отчисли им

Гонорар, что прочим не чета,

И слоняйся с видом независимым

В пышной шапке из того кота.