HOMO

Успев приподнять прохудившийся полог,

Которым Всевышний грехи прикрывал,

Кем был он, языческий тот антрополог,

Что Дарвину свежую мысль подсказал?

 

С стало понятно, откуда явились,

Казалось нам, что ни с того, ни с сего, вдруг

Sapiens, faber и ludenы, и влились

В игру, не спеша формируя арго.

 

И торной тропой, человекоподобной,

В затылок построившись, двинулся строй,

Горбатый, косматый, в деталях подробный,

Чем дальше, тем больше довольный собой.

 

Но пойманный предок, посаженный в клетку,

Смотрел на людей, размышляя о том,

Что всё-таки лучше цепляться за ветку

Руками, ногами, зубами, хвостом.

 

А мы, созерцая явленье природы,

Рассматривая антропоидный ряд,

Прикидывали, чем же мы, антиподы,

Похожи на этот особый отряд.

 

Что Дарвину мнилось и Яхве казалось,

И чёрт-те кому полоскало мозги,

Нас, грешных, похоже, едва ли касалось,

Поскольку в потёмках не видим ни зги.

 

И чудилось нам, что намётанным глазом,

Как ведьма, Вселенная, целясь в зрачок,

Обрушила бешеный ливень, чтоб разом

Под зонтик подмокший убрать мозжечок.