***
И вот я читаю чёрные, смоляные,
мелкие, с булавочные головки, застревают в глазах...
С молебна вернулись черные, земляные,
сгорбленные фигуры, принесли с собой запах
веры своей, другой, непонятной, чуждой,
смешивали его с запахом ритуальной еды,
жужжали, жирели, жрали обед ли, ужин,
птенцовым голодом полные разевали рты.
А у меня в глазах чёрные, смоляные,
мелкие, с булавочную головку - цифирный ряд.
На настенных портретах чинно вневременные
монохромные недвижимые сидят -
так и я сижу, и руки мои, как рама,
и лицо моё бело, но нет, говорят, лица,
мне и дом не храм, и из тела не сделать храма,
хоромоножкой на перекрёстках не кляняться,
только время верёвкой вить, вить и выть и рвать...
...а был человек, считал, что всякая плоть - трава...
