В степи под Екатеринодаром. 1920...

Вольный ветер свивает в косицы ковыльные пряди,
уж за спинами трель пулемёта совсем не слышна.
Восемь шашек всего лишь осталось в казачьем отряде,
и уводит их за горизонт войсковой старшина. Оседает землица на вырытых наспех могилках.
Трупы павших коней осаждает уже вороньё.
Оглянулись назад у последней дорожной развилки
 и, пришпорив буланых, вдавили копыта в жнивье. Красным диском светило повисло во взвеси туманной.
Хоть безбрежны поля, но им некуда дальше скакать.
Захрипел от отчаянья конь под седлом атамана,
порываясь вернуться к прозрачной воде родника. Далеко от родных куреней... Им домой не пробиться...
В тот разорванный мир уж не будет дороги назад.
И водицы криничной теперь не удастся напиться,
и прохладой отмыть засорённые пылью глаза. Вера, память и воля истлели в золу на кострищах,
что остались в бурьянах растерзанной напрочь страны,
где без крови никто уж ни истин, ни Бога не ищет,
да и храмовых звонниц давно голоса не слышны. Внук на деда с берданом идёт, со штыком - брат на брата.
С красным стягом в онучах за пайкой бежит голытьба.
Вот, поди разберись, кто неправ в этой бойне треклятой
и какая теперь у России скуётся судьба. Кто-то кровью умоется, бой проиграв рукопашный.
Кто-то пнёт сапогом, вырвав шашку из мёртвой руки.
Но пока бьют друг друга – осотом щетинятся пашни,
и не сеют хлеба на исконной земле казаки. Восемь чёрных теней пробивают свой путь в неизбежность,
а беззубая Русь осудить их не может посметь.
Но на самом краю им Всевышний подарит безгрешность
и пошлёт, как в награду, достойную лёгкую смерть. Прим. автора.
Войсковой старшина - казачий чин, соответствующий
армейскому подполковнику.