ТВ (17)
- Вообразите себе обыкновенный маленький нарыв. Да, где вам угодно- засмеялся Конягин, когда биолог указал на пятую точку.- Так вот, область вокруг этого больного сгустка сейчас мы можем сравнить с территорией локации двенадцать, а сам чирей с местом, где находятся старики в бурках, горюющие о несчастной овечке.
Чирук кивнул, едва понимая, о чем речь, в надежде, что дальше станет немного яснее.
- Разумеется, - прочитал его мысли психолог, - только в это придется вначале поверить, чтобы потом понять. Иначе едва ли, Игорь Васильевич, вы сможете постичь страшную суть гибели Афанасьева. В общем, запомните. Нарыв- старики и овечка, - остальное пространство - чистая поверхность кожи. Дальше будет еще более грубое сравнение, но мне надо, чтобы вы примитивно уловили смысл. Один человек, узрев на своем теле нарыв, тут же бросается его искоренять. Другой - предпримет несложные санитарные операции, отступится и забудет. Центральная идея здесь в том, что для первого больная точка - место притяжения, личный враг или любимое место (что, по сути одно и то же). А для второго лишь сгусток чужеродного скопления, который требуется профилактика, но никак не операбельное вмешательство. Тем более, никаких переживаний по этому нарыву у второго человека нет. Первый же, напротив, может целыми днями в мыслях ли физически возвращаться и проверять качество опухоли, выросла ли, уменьшилась, и так далее, вплоть до настоящей паранойи.
- Хорошо, - сказал Артамонов, - это понятно. И как же вы это транспонируете на случай с Афанасьевым.
- В случае с Афанасьевым, - подхватил Конягин, все далеко не так очевидно и прозрачно, однако, именно такую аналогию я осмеливаюсь здесь рассмотреть. Можете вы представить, что старики в бурках и мертвая овца - это нарыв, а остальная территория - тело? Все кивнули.
- Хорошо. Идем дальше. Теперь нужно, чтобы произошла элементарная вещь - идентификация, слияние, отождествление. Например, попробуйте полностью слиться с локацией номер двенадцать. Сложно, правда?
- Боюсь, маловероятно, - поморщился Чирук.
- Согласен. Да и с чего бы? Что такого может предложить пространство, чтобы вы ни с того ни с сего стали отождествлять себя с ним? Звучит и представляется глупостью, а именно так это и есть. А теперь представьте себе, что в локации стои определенный резонатор, который направленно действует во все стороны сразу, но он достаточно специфичен, чтобы привлекать всех подряд. Но на некоторых действует с такой же неукротимой силой, как валерьянка на кота.
- Обычный манок?
- Именно. Только со смертельным исходом. Как вы помните, Афанасьев был жестоко нанизан на рыболовный крючок под названием "глубокая жалость". Локация нашла своего "клиента" и сожрала, как африканский цветок наивную муху.
- Ну, ничего себе, - только и смог вымолвить Чирук
***
- И это лишь капля в море, - заключил Андрей Степанович. Случай, объяснить который я взялся еще и потом, что сам едва не стал жертвой трех стариков и овечки. Мы, например, не знаем, зависит ли реакция на раздражитель от времени суток, местоположения, пола, возраста, и так далее. Наш багаж пуст, а единственный кое-как упорядоченный мной случай лишь подтверждает, что мы суемся в мир, где следует быть внимательным и осторожным.
- То есть, из ваших заключений не следует, что очередную группу или отдельных представителей, которые могут появиться в локациях следует однозначно опасаться? - уточнил Чирук
- Из одного моего примера, - тяжело вздохнул Конягин, - нет. Я склонен утверждать, что и моя секундная тяга к глубокой жалости в значительной степени помогла мне осмыслить гибель Афанасьева. Помните, когда вы погнали меня с холма? - обратился он к Чируку.
- Мне, право, теперь стыдно вспоминать ты вспышку гнева
- Ничего страшного. Так вот, я бежал и бежал (если это болтание тела можно назвать бегом) когда вдруг на сотую долю секунды мне показалось, что я резко приблизился к цели. Помните, я еще говорил, что разглядел стариков в бурках, а надо мной подшучивали? Так вот, - то была не фантазия, и знайте, тогда я по-настоящему испугался. Желудок локации двенадцать питается чувством острого сожаления.
- Возможно ли, что есть другое состояние, которое нужно испытать в локации, чтобы нарушить порядок вещей?- заинтересовался Дмитрий Павлович.
- Браво, биолог! А вот это весьма занятный вопрос, который нам только предстоит изучить.
- Да, склонил голову Чирук, и скорее всего без меня.
- Почему же это без вас,- удивился Артамонов
- А почему бы и нет, - вдруг раздался голос, - на который все тут же обернулись. В дверях курительной комнаты стоял бодрый и подтянутый министр Ступин. - Человек устал, замучился с вами, хочет взять продолжительный отпуск. Хочешь взять продолжительный отпуск, а, Игорь Василич?
И, не дожидаясь ответа, продолжил, - вот пока вы тут рассуждаете о чувственных материях, все локации подали признаки жизни.
Сотрудники повыскакивали с мест
- Да сидите, успокоил их министр. В каждую улей уже отправлены рабочие пчелы. К тому же, как мне доложили наши жужжащие друзья, эти признаки жизни безжизненны. То ли символы какие-то, то ли числа. Но!- Ступин поднял указательный палец - в каждой локации.
- И в глухой комнате? - усомнился Конягин.
- Нет, Андрей Степанович, глухая так и стоит глухой. Он помялся перед тем, как покинуть коллег, - вот вам и побочный эффект от жертвы Афанасьева.
- Почему вы так решили, - спросили почти хором экспедиторы?
- А вы можете представить мне другую причину? - усмехнулся Ступин. - Афанасьев принес себя в жертву, сам того не зная и оказал нам, быть может, недурную услугу. М-да. Чирук, жду тебя завтра ровно в двенадцать у себя. Артамонов примет у тебя все дела. Пора тебе, друг мой, возглавить что-нибудь менее необъяснимое - и ушел.
