Рыцарь из витража II. Дева

Пальцы мои без колец, без знаков,

Все мне религии одинаковы,

Тёмен лик веры моей,

Нежен лик боли моей,

Твоей же - инаков.

 

Ярости чашу в лицо мне выльешь,

в ночь грозовую даруешь имя,

Неодолима твоя гордыня,

несокрушима,

о, рыцарь.

 

Крестишь в грозу, а целуешь в бурю,

Стыд мой со мной, да навек пребудет,

Тёмный учитель мой,

соль католичества,

Библии бубен.

 

Золотокудрою Магдалиной

перед витражным застыла ликом:

Я не в тебя,

а в рыцаря из витража

влюбилась.

 

Яростью земли поить сухие,

Жён презирать, даже дев и схимниц:

Всех: и невинных,

и нечестивых,

кроме Единой.

 

Не говори мне теперь о Рейне,

Страсть моя, боль моя, - крепче смерти,

Ранила Рига

обрядом римским,

чаечным криком.

 

Алые розы увили башню,

Девушка, девушка, что ты плачешь?

Это витраж лишь,

это мираж лишь, -

стёклышки крашенные.

 

Я не царевна тебе, а книга,

Райская птица, господня глина,

О, кто герой мой?

Какой он крови?

Ты ли?

 

Полно грозой моё сердце, рыцарь,

По ветру волос густой струится,

В аметистовых тучах -

стрелы молний жгучих,

скрижали и свитки.

 

В лодке лица твоего прекрасной

Два голубых топаза прозрачных,

Смотришь и молчишь,

как снег чист,

как пророк мрачен.

 

Так и стою я под сводом хмурым,

Перед героем в плаще пурпурном,

В стрельчатой храме,

В ладанной мари,

О, средневековый германец

мой белокурый.