Предсказание

Четыре года (как отрезало ножом)

ползет... и извивается ужом,

роняя тебе под ноги цветы

из самой запоздалой пустоты.

 

Теперь терзай его - калечь, остатком зли,

чтоб эти руки их возвысить не могли:

не оживить их, уж поверь, не оживить,

когда в остатке порванная нить

 

дороги - где в ухабах колея

такая же, как боль, сейчас, твоя

(от копоти полос визжащих шин)

А ты дыши, прошу тебя, дыши…

 

В палате белой ты очнешься вдруг

где мир, как циркуль, замыкает круг

в тебе ссужая равновесье сил

того, чего бы я и не просил:

 

чтобы почувствовать, как тяжела рука,

как рана эта стала глубока.

И как, пытаясь разорвать, сей круг,

ты ищешь одиночество, мой друг.

 

А за окном удушливый июль

лишь оголил растерянность твою

теперь ты знаешь, чем благодаря,

мест не хватает пустырям и звонарям.

 

Рука не дрогнет, колокол – молчи,

сгорая бабочкой над пламенем свечи,

в уснувшем доме, за дождем в окне,

роняя слезы, но не обо мне,

 

заплачет август - ближе к сентябрю

в просроченном прозрении «люблю».

И жизнь покатится к обрыву колесом

туда, где каждый камень невесом.

 

Невиноватая! Прости себя! Прости!

И не пытайся камень пронести

не тяжелей он, уж поверь, не тяжелей,

когда ты постучишься в мою дверь.

 

Я буду тем же виноватым подлецом

стоять напротив с каменным лицом,

не зная как в себе преодолеть

молчание - похожее на смерть.