По цветочной тропе на восток...

По цветочной тропе на восток

мёртвый всадник тебя унесёт,

с головой из тыквы,

в чёрной накидке,

порывист и невесом.

 

У корней дубовых седых

возопив, обратится в дым,

человеком станет

с голубыми глазами,

прозрачней осенней воды.

 

Что ж, дева,

сложи персты,

осенись крестом,

позабудь, как закинув лицо,

целовалася с мертвецом,

 

Как скользили руки его

по талии кружевной,

по шёлку корсета,

по локонам светлым

всю ночь.

 

Крестись, крестись,

его губы алы,

холодны, как лёд

и горьки на вкус -

пусть.

 

Он алчет крови

твоей багровой,

любви за гробом.

 

А не надо было

ворожить на могилы,

в туманных пустошах плутать,

рисовать пентакли.

 

Не зря

о дочери пастора

люди шептались.

 

Он подхватит тебя на коня

и умчит на восток, обняв,

по тропе цветочной

навстречу ночи,

что горьким мёдом полна.

 

Где тропа образует крест,

он сбросит тебя в горицвет

у сухого дуба,

поцелует в губы

и побледнеет,

как снег.

 

Это магия осени,

магия темноты и старинных книг.

Это мрачная готика,

потусторонние сны.

 

Чёрные птицы

и красные черепа...

Над его лицом

золотым венцом -

листопад.

 

Твои губы облиты кровью,

дыханье неровно,

косы переплелись...

Молись,

ведьма.

 

Тёмный обморок краткий

у могильного края,

колье из граната - по травам.

 

Он целовал тебя, сонную

в цвета вишни - уста,

разжигал погребальную страсть

под плащом чёрным.

 

Так в канун Хеллоуина

в венке рябинном,

бела,

молода,

ушла навсегда.