★☆★
В этой истории было слишком много глутаматов, и, прежде чем давать кому-то читать, ее пришлось как следует почистить.
Химией отдавало все: привкус после прочтения, невнятные сочетания букв, даже воздух, вдыхаемый персонажем и выдыхаемый читателем. Все, абсолютно все.
И вычеркивал окончания, и предавал начала; сцена встречи пачкалась, ну, просто как новые (теперь уже и не знаю, в какой стране производят эти отравленные туники, назовем их так) азиатские джинсы, в глазах читателя творился праздник Холи, проходящий в свете прожекторов, ослепляющих осажденный Берлин. Змеи отхаркивали мои абзацы, боясь отравиться.
А ведь она просто любила его, и не важно, что он никто, и звать его никак (правда, правда, от имен я тоже избавился), важно то, что он, не имея ничего, также не хотел иметь и ее любви. Я сочинил более десяти вариантов развития событий, но все их расстреляли, как сигареты у Сталина (наверное, поэтому он курил трубку).
«А как же любовь?» - спросите вы. В этом рассказе она была хуже заполоняющих города и окна браузеров, баннеров, просто, ну, истекающих спамом, как раздавленные в ее руках эклеры, от дикой обиды и самых ужасных в ее жизни отказов. Рассказ так пах неестественной сиренью, черникой и клубникой, что только под мостом можно было укрыться от головокружения.
Но ее присутствие вновь заставляло отступать, даже оттуда.
Так как я пишу на телефоне и сохраняю тексты, методично рассылая их друзьям (телефоны пропадают, такое бывает), однажды, выделив этот текст, я, не успев нажать на "копировать", случайно коснулся сенсора пальцем, и все стерлось, как я горевал, что эта кислотная история выпала из моих пальцев, я не помнил слов, оборотов и порядков событий, уже извлеченных из шоколадного яйца моего разума и подсознания. Как тяжело было это расчищать днями и как легко потерять за наносекунду!
И разве выпадет еще такое в жизни хоть раз, еще одно касание сенсора я точно не переживу, и пусть оно пахнет своей неестественной сиренью и тонет в порошках Холи, соли и хны.
Она ведь явно не выбирала меня... Подсказывая самые искренние слова, она проста была слишком насыщенной жизнью для моего иссохшего сердца.
БЕГИ ЗА НЕЙ!
И он слизывал соки эклеров с ее солнечных рук, и она лепетала, как дитя, в приступе паники и экстаза.
И небо расцвело вереницей бензиновых пятен, ненароком пролитых Ван Гогом.
