Осеннее послесловие к Шекспиру
Здесь мы проследим очередную перемену декораций,
а жизнь, привычная, как разношенные шлепанцы,
будет брошена за кулисы,
затиснута в пыльные углы театральных лабиринтов,
может быть, где-то между пожухлым октябрьским небом
и заблудившимся в этой законсервированной осени
вечно пьяным суфлером.
Вот уже ничто не прикрывает
стыдную наготу подмостков,
по которым шалые сквозняки катают папье-маше на тему черепа шута.
Я ухожу.
Сквозь эхо шагов: «Не быть… не быть».
Я ухожу сквозь эхо,
прошибая плечом
пергаментные ширмы собственных отражений,
звуков чужого-моего голоса:
«Быть?..»
…ть …ть
Или!
Я ухожу…
Комкая в руке ненавистную маску по имени…
Стоп! Никаких имен.
Персонажи не…
Они просто персонажи,
прожитые сейчас, на этой сцене
и отложенные до потом,
до весны и следующего карнавала,
где кто-нибудь из них
опять сумеет затеряться среди людей
и начать по новой обреченную на провал смерти
игру в самого себя.
Вчера здесь вешали кукловода.
Навалились скопом - и на фонарь.
Никто не спросил: «За что?» -
или знали,
или все равно было.
Стоял. Смотрел, как вешают, думал:
«Вот когда-нибудь и меня также на фонарь,
а лучше на осину,
и гори оно все
синим, февральским пламенем.
Чур!»
Отшатываюсь назад вместе с порывом ветра,
взметнувшим пламя канделябров,
в беспорядке расставленных по серым улицам,
вниз,
к реке и закату.
Туда, где на титульном листе неба
расплывается корявым вензелем
имя. Бога...
Сдвигается действие,
прерванное моим остановившимся взглядом.
Они сами, без меня, единожды мертвого,
многократно ушедшего,
бегущего теперь по брусчатому спуску,
продолжают,
наплевав на законы жанра и стиля свой спектакль,
живут, обрывая нитки канвы и до смерти перепугав
так и не протрезвевшего суфлера.
Снова полночь.
На главной площади деревянные солдаты
приглашают на мазурку картонных дам.
Я не успел. Ночь опередила меня
едва на половину своей лошадиной морды.
Сбился с шага, заплутал, свернув в переулки
уже впотьмах,
а потом стоял,
глупо задрав голову
в ожидании занавеса.
Может быть, и вы тоже,
однажды заблудившись в придуманном мире,
с надеждой будете поднимать глаза к звездам.
Видите, они перемигиваются между собой
странными семафорными шифрами,
раскрывая внемлющим тайны инобытия.
Палец переворачивает страницы…
Новое утро.
Просыпайся.
Конец…
Апрель 2003 года
Отзывы
писец03.02.2017
Розенкранц с Гильденстерном мертвы...
Чёрт возьми! я не знаю как вышло.
Дошиваю последние швы
В серых саванах.Есть один лишний.
Есть последний виток у светил.
Кто мне скажет: Дождёмся апреля?
Или снегом придётся уйти
По оврагу в разломе недели.
Кто мне скажет: А был ли Христос?
И Шекспир , и Колумб , хватка Дрейка?
Под вопрос прикурив папирос,
Ты клянёшься, что всё - в батарейках.
Я не Гамлет. Уже двадцать лет
Стоплюсь ровно на третьем явленьи.
Только тени всё нет. Тени нет.
У суфлёра поднялось давленье.
Розенкранц с Гильденстерном мертвы...
Чёрт возьми! я не знаю как вышло.
Был Шекспир ли- не знаю, но выть
Очень хочется. Классная книжка!
Сергей Крюков03.02.2017
Театрал)
А вспомнился мне Вальдемар Вебер. Те же ритмы.
Беспалова Ольга04.02.2017
"Я один. Всё тонет в фарисействе..."
Спасибо.
