«Нелюбимый»
Ты не лги мне Отец, не нужно. Я заложник, не чадо родимое.
Я ведь даже не был игрушкой, ни домашним зверем любимым.
И не плач дитя, а расчётливость, забрала меня из холодных льдов.
Благодарен, какой ты заботливый: сыну ётуна Один дал свой кров.
Но не жизнь мне спас, а выстроил для себя оплот, отходные пути.
Не откажешь тебе в здравомыслии, раз тогда решил не мимо пройти.
Обещал любить, но всегда был строг, властью ты дразнил и осаживал.
В колоссальной лжи уродился бог. Я избавлюсь теперь от каждого.
Нет, не смей на меня с укором смотреть, словно тяжко тебе, а я чудовище.
Мог бы ты Отец как все умереть — отволок бы тебя на погостище.
Погружайся теперь в пропасть вечных снов. Без тебя мне жить и дышать вольнее.
У других отцов и родных сынов всё не так... А мне лишь больнее.
Я взойду на трон, обманув весь мир. Обману я Мать, что любила...
... И чудовище, в кандалах и цепях, лишь она моё сердце хранила...
Я ведь даже не был игрушкой, ни домашним зверем любимым.
И не плач дитя, а расчётливость, забрала меня из холодных льдов.
Благодарен, какой ты заботливый: сыну ётуна Один дал свой кров.
Но не жизнь мне спас, а выстроил для себя оплот, отходные пути.
Не откажешь тебе в здравомыслии, раз тогда решил не мимо пройти.
Обещал любить, но всегда был строг, властью ты дразнил и осаживал.
В колоссальной лжи уродился бог. Я избавлюсь теперь от каждого.
Нет, не смей на меня с укором смотреть, словно тяжко тебе, а я чудовище.
Мог бы ты Отец как все умереть — отволок бы тебя на погостище.
Погружайся теперь в пропасть вечных снов. Без тебя мне жить и дышать вольнее.
У других отцов и родных сынов всё не так... А мне лишь больнее.
Я взойду на трон, обманув весь мир. Обману я Мать, что любила...
... И чудовище, в кандалах и цепях, лишь она моё сердце хранила...

